Теперь мы квиты

Ни черта не поменялось, и в то же время, словно совершенно другой человек рядом со мной. Чужой. Незнакомый мне."

"Отворачиваюсь. Не хочу разговаривать. Да и он не пристает. Между нами музыка, несколько десятков сантиметров автомобильного пространства и в размеров в пропасть глубина.

Спустя бесконечно долгие двадцать минут он наконец—то тормозит около универа. С колотящимся в груди сердцем, борясь с подкатившей к горлу тошнотой, я бурчу «спасибо» и спешу выйти из авто. А когда оказываюсь на улице, понимаю, что совершенно не хочу идти в универ. Ноги будто корнями врастают в асфальт, и я как дура замираю статуей.

Жду, когда уедет. Когда в очередной раз отберет надежду на что—то лучшее. Только вместо визга шин по асфальту от резкого старта, я слышу, как глохнет мотор и открывается дверь автомобиля. Нервная улыбка кривит губы. Значит, он чувствует то же, что и я.

Спустя несколько мгновений, Лука рядом.

– Покурить хочу, постой со мной, – не смотрит на меня и не спрашивает. Он уже все решил.

Подкуривает, затягиваясь никотином. Моя рука вдруг тянется к его сигарете. А я смотрю на нее, словно она не моя. И не трясется даже совсем. Лука замирает. Наблюдает с удивлением на то, как я забираю ее из его губ и затягиваюсь сама.

– Ты куришь? – хмурится недовольно. А я просто хочу побыть с ним рядом. Еще чуть—чуть. Оттянуть этот момент, когда снова останусь без него.

– А ты? – возвращаю ему вопрос.

Лука усмехается, забирая из моих рук сигарету. Несколько секунд молча курит, а сам взгляда от меня не отводит. Будто трогает им, ощупывает. И когда наши с ним глаза встречаются, я чувствую, как мои щеки начинают пылать.

А ему это нравится. Черт, и зачем он это делает? Зачем сейчас снова проникает внутрь меня, забирается под кожу? Зачем этот взгляд жадный, пусть местами жесткий. Он заставляет меня нервничать, чувствовать себя слабачкой.

Замечаю на ткани его джинсов красное пятно.

– Что с ногой?

Он опускает на нее взгляд.

– Так, не стоит твоего внимания, – усмехается небрежно.

А сам смотрит так, словно не хочет, чтобы я уходила.

– Как дела то твои? Как учеба?

Не хочу говорить о себе. Нечего сказать. Да и уходить нужно. Все становится слишком опасным.

– Напиши, пожалуйста, во сколько и где будут похороны.

Он кивает. Глаз не могу оторваться от напряженных губ, зажимающих сигарету.

– Я заберу тебя, – выдает так легко и непринужденно, словно мы лучшие друзья и то, что он предлагает сделать – нечто само собой разумеющееся.

Я не пойму его поведения. И внезапная дружелюбность, близость его – все это сбивает с толку.

– Не надо. Я сама доберусь. Просто не забудь написать, – поправив ремешок сумочки на плече, разворачиваюсь, чтобы уйти. Но он не дает. Вопрос Варламова сбивает с толку.