Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

Была уверенность, что со мной ничего не случится. А вот с ним… Ждали долго. Ночной лес ожил от летаргии, вызванной нашим появлением. Постепенно становилось холодно — я была в халате поверх тонкой ночнушки.

Затрещала рация:

— Кирилл не отвечает.

— Это он, — хмыкнул неандерталец. — Приготовьтесь.

Я поерзала и он грубо схватил меня за плечо — не дергайся.

Пальцы впились больно, он сам нервничал. Выманивают, а сами трясутся. Знают Андрея, как сказал Власов.

Мучаясь от озноба и страха за него, я с надеждой вглядывалась в темноту. Они появились неожиданно.

Первым к нижней ступеньке террасы шагнул парень в перекошенном костюме. Я видела его в доме — в охране Власова. Пиджак распахнут, рубашка порвана, словно кто-то резко выдернул оружие из кобуры на боку и зацепил ткань. На колени смятых брюк прилипли травинки. Он надрывно выдувал воздух из разбитого носа. Блики от лампы сделали натянутую кожу на лбу желтой, как у покойника. Лицо искажено болью, правое запястье он держал на весу, бережно закрыв второй рукой.

Андрей стоял позади. Согнулся, спрятался за ним. Из-за головы охранника было немного видно левую, поврежденную сторону лица. Смотрел волком: пристальный, неподвижный взгляд исподлобья, мрачный, резкий изгиб сжатых губ. Как только они появились, охранник рядом со мной поднял руку с оружием. От движения волосы на затылке шевельнулись — до мурашек.

Стало так тихо... Даже дышать перестала.

В тишине раздался звук взводимого курка. Меня держали за плечо, чтобы не дергалась. К основанию черепа прикоснулось дуло.

— Кидай пушку, Ремисов!

Андрей ждал, рассматривая нас из-за живого щита.

Мне в глаза смотрел. Ждал, оценивая обстановку. Я не понимала, что он чувствует, мои глаза были полны боли, по щекам текли слезы, а его не выражали ничего.

— Здесь твоя баба, и живая, кидай! Мне приказали застрелить ее, если начнешь быковать! Сдавайся! Власов с тобой поговорит!

Дуло сильнее ткнуло в мой затылок, принуждая подчиниться.

— Передай, я согласен, — глухо сказал он.

— Сам передашь. Кидай!

Андрей дал заложнику отойти и поднял руки, боком демонстрируя пистолет — подойди, забери. Спокойно следил, как его окружают, но по обреченным глазам и ассиметричному рту было понятно, что он знает, чем все закончится.

Ну зачем ты пришел…

Меня увидеть, убедиться, что жива — для этого привел заложника? Они готовились кинуться, кружили, как стая шакалов, но боялись приблизиться. Наконец, кто-то решительно забрал пистолет — Андрей отдал без сопротивления. Рывком его толкнули к стене, заставив расставить руки и ноги. По одному подойти не рискнули, обыскали группой — грубо и жестко, дергая, как куклу или труп.

— Повернись, — сказал охранник, а когда Андрей сделал это, сложив за головой руки, резко ударил в лицо.