Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

Заберет он меня, поможет ли? В ушах звучали его рассказы, страхи, что со мной сделают, если найдут… Снова начал побаливать живот.

— Я болею, мне нужны лекарства, — сказала я, когда она вернулась за посудой.

— Какие еще лекарства? — она прищурилась. — Скажу шефу, пусть решает.

Меня оставили в покое до вечера. В следующий раз замок заскрипел, когда уже стемнело — та же самая надзирательница, но на подносе вместо ужина стакан воды и несколько таблеток в мензурке. Она шлепнула поднос на столик и повернулась ко мне, сидящей на кровати.

— Глотай.

Я оценила разнокалиберные таблетки.

Они нашли выписку в сумке: белую круглую пилюлю, и еще одну, я узнала.

— Желтое — это что? — подозрительно спросила я.

— Успокоительное.

Знакомые я выковырнула из мензурки, а желтые оставила.

— Пей все.

— Не буду. Я не знаю, что это.

Интересно, если вышвырну их, она меня ударит?

— Ну, как знаешь. Тебя на встречу повезут, шеф сказал  дать, — она собрала посуду на поднос и направилась к дверям. — Скинешь, сама виновата.

Я растерянно смотрела ей вслед.

На встречу с Андреем? Так скоро? Если повезет, он заберет сразу… Но почему-то кажется, это пустые надежды. Я ощутила жуткое предчувствие, от которого холодели руки, исчезали силы — предчувствие непонятного и страшного, что обязательно случится. Как в день смерти мамы.

Как только женщина вышла, в комнате появился охранник и знаком велел собираться. Меня посадили в машину и куда-то долго везли. Наконец, седан припарковался. Вечер снаружи дышал подступающей осенней прохладой. Я выбралась, оглядываясь. Надеялась, увижу Андрея… Но здесь даже Власова не было. Только несколько мордоворотов. Вокруг лес, природа притихла, когда воздух наполнился выхлопом, ревом двигателей, и человеческими голосами.

Мы стояли  у домика с закрытой террасой.

Ставни покосились, дорожка заросла травой. Меня завели на террасу — в ее конце, у глухой стены, стоял стул, туда меня и посадили. Включили свет. Надо мной вспыхнула слабая лампа. Я сложила на коленях руки, сцепив ледяные от страха пальцы. Смотреть я могла только прямо — в темноту. Один из охранников встал позади с пистолетом наголо.

Я поняла, что они делают: готовят западню.

Андрей не увидит меня, пока не войдет на террасу. Власов не подставится — такие мужчины не любят риска, они любят выходить победителями.

Я взглянула на охранника.

У него был грубый профиль, решительно сжатые губы. Смотрел он вперед, не мигая — как будто ждал появления цели.

— Чего пялишься? — спросил он, заметив, что я смотрю.

— Вы ведь его не убьете? — прошептала я. — Ведь не убьете, правда?

Он усмехнулся, как неандерталец."

"Не ответил, да мне и не надо было. Шум стих — люди Власова подготовились и затаились. Сердце колотилось в груди. Даже не знаю, за кого волнуюсь… За него, наверное.