Тени чёрного пламени

Оставлять ее наедине с бандитского вида мужиками было оправдано моментом, но внутренне мне не особо хотелось таким образом привлечь внимание к собственной персоне. Но девушка стояла почти на том же самом месте, что и раньше, а гомонившие до этого момента забулдыги с опаской таращились на нее, нервно перебирая в руках ружья. Выглядело это странно: одинокая фигурка Ксении и пятеро здоровых мужиков, косящихся в ее сторону с явными признаками страха на грязных небритых физиономиях. Видимо, что-то произошло в мое отсутствие, однако конкретика в данном случае особо не интересовала. Сейчас важнее было найти душ. Привести в порядок экипировку и дождаться попутного каравана в расположение «Альфы». Последнее казалось совершенно проблематичным. Старый обоз, скорее всего, распался, и Гуревич поведет своих в обратный путь не раньше чем через неделю. Но сперва помывка, я это точно заслужил.

– Что сказал Двоедушный?

Ксения все это время молча шла рядом и решила прервать молчание, только когда мы подошли к двери вырубленного прямо в склоне холма входа в гостиницу.

Спускаясь по кривым, полустертым от времени и частого употребления ступеням, я ответил без подробностей, коротко:

– Мы пойдем туда, откуда практически невозможно вернуться, и попытаемся найти того, кто не желает быть найденным.

Лестница закончилась. Перед тем как отворить тяжелую обшарпанную дверь, ведущую в тесный коридор прихожей, я обернулся, чтобы посмотреть в глаза репликанту. Знакомое лицо, спокойный взгляд серых внимательных глаз. Черт, как же трудно это видеть!

Пересилив себя, удалось сказать спокойно, без нервов:

– А выглядеть будет во сто раз хуже. Из тех мест выбрался только один человек.

– Значит, все не так скверно.

– Это еще хуже, поверь мне на слово. Дальше идем молча. Комнату снимем одну, никуда одна больше не ходи… ну, кроме, если нужно… по нужде, короче.

У Поповича ничего кардинально не поменялось: обшарпанная конторка, забранная толстой решеткой, куча всякого барахла виднеется из задней комнаты. А сам владелец все так же угрюмо нависает над столом, щелкая клавишами ноутбука.

Едва глянув в мою сторону, он угрюмо бросил:

– Твоя комната занята, для бабы могу дать второй матрац и комплект белья. Плата как обычно. Кредиток мне не суй, беру только наличку. И только нашу, всякие евры не катят.

Ксения немного опешила от такого обращения, но мне вовремя удалось поймать репликанта за локоть и предостерегающе сжать его. Непонимающе глянув в мою сторону, девушка остановила какие-то слова, готовые было сорваться сгоряча. Я же кивнул и, взяв ключи, отсчитал положенных полторы тысячи рублей. Горсть мятых советских сотенных купюр словно бы по волшебству исчезла со стола.