Тени чёрного пламени

Мы с ним пошли вниз по тропе, а сам Гуревич занял мое место на фишке. Охранник шел первым, я замыкал. Пока мы находились на возвышенности, огонек был отчетливо различим. Вынув веревку из кармана дождевика, который Стах носил поверх комбеза, он замерил на глаз положение огня к вершине горы. Способ старый и по-прежнему такой же надежный, теперь мы выйдем к месту назначения, даже не видя его. Ветер опять изменил направление, и теперь резкие порывы кидали пригоршни дождевых капель точно нам в лицо. Трава гнулась почти что до самой земли, и скорости это не добавляло. Раза три пришлось останавливаться и сверяться с ориентирами, одним из которых была гора, а другим – невысокий холм у самой дороги. Идти пришлось без дороги, постоянно лавируя между теми участками, где трава росла не так густо, и теми, где из-за стоящего неколебимой стеной сухостоя пройти невозможно. Видимость упала до десяти метров, а иногда я не смог бы различить ничего даже на расстоянии вытянутой руки. На слух тоже надеяться не приходилось, ибо ветер задувал с таким злобным воем, что слышно было только его. Вдобавок накладывался треск набухших от воды стеблей травы, и в результате мы шли к цели в грохочущем и бурлящем море, которое скрывало нас почти по самую макушку. Сам источник света то скрывался среди травы, то вдруг появлялся где-то впереди. А потом стали твориться вообще странные вещи. Источник света вдруг сорвался с места и свечой взмыл в небо. Затем с той же стремительностью он спикировал вниз и стал быстро перемещаться по полю, закладывая неровные петли и выписывая зигзаги. Мерцающий свет, словно играя с нами, то исчезал, то вдруг появлялся в совершенно произвольной точке пространства. Наконец, выписав невероятной сложности фигуру в небе, он сначала исчез, но спустя пару мгновений вдруг возник у нас за спиной. Стах сначала пытался идти ровно, но потом заметался и вдруг остановился как вкопанный, опустив руки.

Я подошел и, прислонив лицо к его шлему, спросил:

– Видел такое раньше?

Тот помедлил с ответом, руки напарника судорожно сжимали автомат, плечи дергались. Да и вся поза говорила, что Стах боится и всерьез.

– Нет… лешак это нас водит. Пропадем.

Голос охранника дрожал, это было слышно даже сквозь скрадывающую интонации глухоту маски. В лешака я особо не верил, однако эта нечисть вполне могла верить в нас.

Взяв Стаха под локоть, я развернул его в обратную сторону и сказал:

– Пошли обратно, пока еще можем выбраться.

Повернуть – значит не выполнить прямой приказ, однако кружить в потемках без направления, да еще с риском угодить в засаду, еще хуже.