Тени чёрного пламени

Заначка была очень старая, скорее всего советских времен, да и следов возле хижины нет, даже месячной давности. Размышляя так, протопил буржуйку найденным вокруг более-менее сухим валежником, уселся на расстеленном возле теплого закопченного бока печи походном коврике. Живой огонь неторопливо, с достоинством пожирал сучья, по землянке поползли робкие волны первого тепла. Во мне вдруг проснулся зверский аппетит, и в следующие полчаса я уже уничтожил две банки тушенки, которые опять же непонятно как оказались в рюкзаке. Как это случилось, до сих пор не упомню. Все после смерти Даши сливалось в один нескончаемо длинный день, проживаемый без особого вкуса к процессу. А после был сон, более всего похожий на смерть, полное небытие. Черный провал, который длился по внутренним ощущениям всего один миг, а на самом деле прошло трое полных суток и еще пара часов. Сон не заставил боль уйти, однако в голове прояснилось, туман апатии рассеялся. Осознав, что лучше будет вернуться назад, в башню, я попытался выбраться с поляны, но удалось это не сразу. Немного скособочившийся от горя «шифер» сыграл со мной скверную шутку. Каким-то образом я прошел по узкой границе стыка двух «медленных» пластов блуждающей земли, а поляна с землянкой были чем-то вроде глаза бури в обычном мире. Маршрутизатор в какой-то момент отключился из-за перегрузки. Так случается довольно часто, если окажешься близко к границам серых земель. Данные с бреднянского сервера вступают в конфликт с потоком данных со спутника, и коммуникатор просто вырубается.

Еще трое суток я ощупью искал дорогу назад, обозначая дорогу вешками. Сбивался с пути, возвращался с полдороги к поляне, пока в какой-то момент не удалось нащупать те прошлые ощущения и выбраться из леса на твердую землю. Немного позже появилась связь и коммуникатор снова вырубился, на этот раз из-за тонны сообщений от артельщиков. Ребята искали меня все это время; как только я снова включил ПДА, они примчались всей артелью, а Норд без разговоров врезал мне в табло от души. Потом он еще неделю со мной не разговаривал, пока я не принес его любимый французский коньяк и мы не распили эту бутыль как раньше, из горла. Традиция эта повелась после одного случая, еще во время войны в Таджикистане. Мы, следуя отработанной еще за речкой тактике коллег из ГРУ, охотились за караванами с дурью, шедшими через границу плотным потоком. Местные сдавали наших погранцов духам с завидной регулярностью, доверия приграничным жителям и тем более военным не было никакого. И вот, по договоренности с пограничниками, мы выходили на сопредельную территорию и стерегли горные тропы, по которым духи гоняли караваны с тюками, полными чистого афганского героина.