Парад теней

Давай мы тебя спать уложим? Берта уже постель приготовила.

— Еще день, — строго отметил Артем. И жалобно попросил: — Дарья Васильевна, налейте, а?

— Налей ему, Даша, — от двери посоветовал Смирнов.

— Умрет, — убежденно сказала Даша и подняла вверх сильно початую бутылку.

— Отрубится, — не согласился с ней Дед. — А мы его, бездыханного, в койку отнесем.

Страшные люди, как он и ожидал, появились. Артем шатко поднялся со скамейки и, шаря правой рукой под кожаной курткой, устрашающе, как ему казалось, приказал пришельцам:

— Руки за голову и к стене!

Но пришельцы почему-то не испугались. Один из них, седой и старый, сказал:

— Твой пугач на экспертизе. Что же ты под курткой шуруешь? Чешешься, что ли?

— Правда, — горестно подтвердил Артем и несколько опомнился. Пришли не бандиты и киллеры, а бывшие менты. Тоже не подарок. Он опустился на скамейку, уперся локтями в столешницу и, уложив голову в ладони, заплакал, часто хлюпая носом.

— Выпить хочешь? — спросил Смирнов.

Артем кивнул:

— Хочу.

— Дарья, дай стакан, — уверенно распорядился Смирнов.

— Может, не надо? — засомневалась Даша, пряча бутылку за спину. Деду надоело церемониться. Он подошел, отобрал бутылку.

— Дай стакан. А лучше — два, чтобы водичкой запил. У тебя водичка шипучая есть?

— Он две сумки полные со всякими напитками привез.

— Ишь ты! — удивился Дед. — Как же он в таком виде с двумя сумками добрался?

— На леваке, — отчетливо произнес Артем, врубаясь.

Сумки стояли, прислоненные к буфету стиля кантри. Дарья из буфета достала стаканы, а из сумки первый попавшийся под руку пятидюймовый снаряд с содовой. Увидев содовую, Смирнов попросил:

— И мне стакан, Даша. Надо Лидке втык сделать. Ни с того ни с сего послеобеденная изжога.

Налил Артему сто пятьдесят.

— Умрет, — взялась Дарья опять за свое.

— Ничего, отрубится. — Смирнов налил стакан содовой и приказал Артему: — Пей.

Артем, не очень понимая, где вода, а где водка, все же выпил оба. Дед, удовлетворенно покивав, с чувством исполненного долга уселся на противоположную скамейку. Сырцову тоже надоело стоять. Подошел, примостился рядом. Выпив, Артем неотрывно смотрел в стол. А Дед, попив водички, закурил беломорину. После инфаркта он разрешал их себе ровно шесть штук в день, и от этого каждая папироса стала праздником. От первой затяжки глаза у Деда сделались счастливо-сонными. Сырцов посмотрел на Артема и предупредил:

— Сейчас петь будет.

Артем поднял голову и запел, с усилием разевая все время слипавшийся рот:

— Сиреневый туман над нами проплывает…

— Концерт по заявкам, — прокомментировал Сырцов. — Ваша любимая, Александр Иванович.

Артем помнил только один куплет и, спев его, огорченно замолк, потому что не знал, чем можно еще заняться. И, слабея, поплыл.