Парад теней

— Очень милый и весьма своеобразный у вас дом, — поблагодарил Лидию Сергеевну Борис Евсеевич.

— Дом и люди в нем, — опять влез в разговор Кузьминский.

Чересчур много внимания особе предпринимателя, чересчур. Лидия Сергеевна ласково спросила у вновь прибывших:

— Поужинаете, мальчики?

— Пока нет, — за двоих ответил Сырцов.

— Водочки с устатку? — Немыслимое из ее уст предложение.

— Пока нет. — Сырцов был тверд, как утес, о который в бессилии бьются волны.

— Жжет? — все понял Дед.

— Не то слово, Александр Иванович, — признался Сырцов. Смирнов встал, осмотрел всех присутствовавших и удивился:

— Во дело! Хотел на конфиденцию избранных пригласить, а, оказывается, все нужны за исключением малолетней Ксюшки.

— Я попрошу! — всерьез заорала Ксения и кулаком трахнула по столу так, что мелодично зазвенели хрустальные бокалы.

Дед понял, что перебрал, и успокоил в обиде отвернувшуюся от него девицу:

— Уж и пошутить нельзя! Я пошутил, Ксюшенька, пошутил!

Ксения улыбнулась и ответила часто здесь поминаемой фразой открытки сороковых годов:

— Шути, любя, но не люби, шутя.

— Вместо конфиденции — круглый стол! — возгласил успокоенный Смирнов, — а кто его приберет?

Быстро убрали со стола. Смирнов самолично стянул скатерть. Как по команде, все окружившие столешницу сосредоточенно уперлись в нее руками. Ни дать ни взять — военный совет, только карты генерального наступления не хватало. Вадим Устрялов открыл кейс и, подняв, вытряхнул его над столом. На коричневой плоскости возникла внушительная горка сильно выгнутых от спешной сушки фотографий.

— Вадик, ты — стахановец! — похвалил своего левшу Смирнов. — А может быть, и ударник коммунистического труда! Когда успел?!

От слов Смирнова Вадик даже зарделся и, чтобы скрыть смущение, пробурчал сурово, стараясь ни на кого не глядеть:

— Успел, коли надо. Трудно было только на приличную четкость выводить.

Азартный Кузьминский уже рассматривал на фотографиях заваленные стены, усеченные лица, пол-лица, четверть, скошенный общий план. Естественно, зажигалка в нервных руках — не «Контакс» на штативе. Налюбовавшись, Виктор обнял за плечи стоявшего рядом смущенного Константина.

— ""Доктор Мабузо""! ""Руки Орлака""! Ты, Костя, — славный продолжатель традиций немецкого экспрессионизма двадцатых годов.

15

— Разрешите? — уже войдя, справился Андрей Альбертович.

Галина Васильевна внимательно осмотрела парадный его двубортный костюм, слегка диковатый, ядовито-синий галстук, портфель, блестящие в металле башмаки. На миг перевела взгляд на не пошевелившегося Кирилла Евгеньевича, у окна пялившегося на неприбранный двор, и разрешила.