Парад теней

На брудершафт нам сегодня с тобой выпить не придется по причине твоего вынужденного воздержания, так что сразу на «ты». Заметано?

— Это большая честь для меня, — не сдержался Константин.

— Видишь, как тебе везет. — Уладив дело с переходом на «ты», Кузьминский без торможения и разворота поехал в другую сторону: — Я у Иваныча и Жорки — прислуга за все. Ну а ты в каком качестве?

— Косвенно я — заинтересованная сторона.

— В какой степени — выясним потом. — Кузьминский глянул на часы. Вот-вот, минут через пять-десять Гришка со своим дружком-богатеем явятся. Учти. Ты — мой кореш с давних лет. Еще до твоего отъезда за бугор. Тебе все в нашей новой жизни любопытно, поэтому ты со мной, забулдыгой, хвостом по всем московским злачным местам. Все это к тому, если тебе кто-то из знакомых встретится, что, я думаю, вполне вероятно. — Изложив диспозицию, Кузьминский опять рванул на поворот. — Твои же сегодня играют! Больным сказался или просто прогуливаешь?

— Мое дело — дубль. А на матчах основы я — так, для многочисленности тренерского штаба. Сегодня под нами — аутсайдер, обойдутся и без меня.

— Манкируешь, — назидательно пожурил Кузьминский. — Смотри, выгонят.

Виктор Кузьминский был из знаменитой компании Деда, Александра Ивановича Смирнова, в которую попал последним. Если журналист Спиридонов и кинорежиссер Казарян прошли со Смирновым рядом, считай, целую человеческую жизнь в полвека, то Кузьминский был принят в компанию лет шесть тому назад после того, как по уши влез в скандальную историю с незаконными формированиями и во многом способствовал разоблачению группы политических уголовников. Легкомысленный и по-писательски наблюдательный, он — любитель бурно и весело пожить — охотно существовал на рискованной нейтральной полосе, там, где завязывались узлы нитей, связывающих респектабельную благонамеренную жизнь с уголовщиной, черным бизнесом, подпольной торговлей. Дед, а вслед за ним и Сырцов часто обращались к нему, если им были необходимы свежая информация, тонкая дезинформация, легкий шухер, прикрывающий целенаправленную провокацию, побуждающую к активному действию персонажей того дела, которым в данное время занимались и Дед, и Сырцов. И вот, опять призвали.

Они стояли на Тверской у Дома книги. Подкатил монументальный «паккард» и припарковался за Константиновым «опелем». Распахнулась передняя дверца, и из нее не просто вылез, а неким видением явил себя земному миру Гришка Абрамов, красавец, театральный премьер, кинозвезда.