Парад теней

— Условие?

— Вы даете мне старомодное, но для меня достаточное, честное слово, что ни под каким видом, ни при каких обстоятельствах вы никому не скажете и слова о сведениях, полученных от меня. Ни лучшему другу, ни жене… ни любовнице.

Любовницу Константин выделил небольшой паузой. Кирилл бешено глянул на него:

— Ваш детектив — Сырцов?

— Сырцов, Георгий Петрович Сырцов.

— Какой же он подлый скот! — прокричал Кирилл, вскочил, но тут же сел обратно на стул. Константин искренне удивился:

— Почему?

Действительно, почему Сырцов — скот? Только потому, что с первого взгляда разобрался в их с Галиной отношениях? Кирилл нервно подергал себя за ухо и хмуро сказал:

— Прошу прощения за грубость и несдержанность. Нервы.

Константин хотел ему посоветовать, что лечиться, мол, надо, но удержался и вернул разговор в нужное русло:"

"— Вы согласны с моим условием, Кирилл Евгеньевич?

— То, что вы можете и собираетесь мне сообщить, действительно секретно и столь важно?

— Да. И важно особенно для вас.

— Я даю вам честное слово, что ни под каким видом, ни при каких обстоятельствах никому не скажу и слова о сведениях, полученных от вас. Ни лучшему другу, ни жене… — почти буквально повторяя Константина, клялся Кирилл, — … ни любовнице!

Константин тем временем размышлял, как аккуратнее сказать этому истерику то, что Сырцов выяснил об обстоятельствах гибели Даниила. Решил как можно суше.

— Соберитесь, Кирилл Евгеньевич, и выслушайте меня по возможности спокойно. Есть все основания считать, что Даниил не убивал несчастную девочку, изображавшую певицу Дарью. Наоборот, он пытался ее защитить.

Чего угодно ждал от Горбатова-старшего Константин, но не этого. Кирилл, глядя на него ставшими абсолютно круглыми глазами, мгновенно и без всяких усилий заплакал. Тихие ручьи слез потекли из его глаз. Потом он резко повернулся к бюро и уткнулся в рукав собственного пиджака. Затем осторожно положил и руку, и голову на зеленое сукно.

Константин пальцами отбивал дробь по карельской березе. Звук был маршеобразен и требовал действия. Кирилл, не оборачиваясь, пошарил по карманам, отыскал носовой платок и тщательно утерся, повернулся к Ларцеву. Предупредительно заговорил ровным голосом:

— Прошу простить мою слабость. Но не в упрек вам будет сказано, новость эта обрушилась на мою слабенькую голову, как дубина. — И спросил с нескрываемой надеждой: — Вашим сведениям можно доверять, Константин?

— Безусловно, — кивнул Константин, бессознательно продолжавший отбивать бодрый марш.

Горбатов встал, подошел к круглому столу и своей рукой накрыл солирующую на ударных руку Ларцева. В наступившей тишине Кирилл сказал:

— Вы принесли мне горькую радость. — Слезы опять подкатывали к его глазам, но он загнал их внутрь.