Парад теней

— Тогда о чем мы, собственно, говорим? — удивился Константин, поднял стакан и признался: — Георгий, мне надоело выкать.

— На ""ты"", — все понял Сырцов и чокнулся с ним. — Будь здоров, Костя.

— И ты будь здоров. — Выпили. Передохнув, Константин заговорил о главном: — Дашка-то сегодня веселая.

— Она пьяная, Костя.

— Когда она по-настоящему пьяна, она грустная, Жора. Господи, хоть бы она в тебя влюбилась!

— Это зачем же? — испугался Сырцов.

— Чтобы не сойти с ума от одиночества.

— А ты на что?

— Нет человека более близкого и более далекого, чем бывший муж или бывшая жена. Он может прибежать, чтобы помочь тебе подняться, но он не может идт и с тобой рядом, потому что его дорога в другую сторону.

— Мудрено.

— Ты ей очень нравишься, Жора. Уж поверь мне.

— Допустим, поверил. Допустим, и она мне нравится. Дальше что?

— А дальше — как сложится, — решил Константин и разлил по второй.

— Никак не сложится, — махнул рукой Сырцов. — За Дарью, чтоб ей было хорошо.

— Зачем звал? — жуя печенье, невнятно спросил Константин. — Не выпить же?

— И выпить.

— А еще зачем?

— У меня две руки, Костя. И мне их не хватает. Ты можешь мне помочь?

— Это смотря как.

— Обыкновенно. Я скажу, что надо делать, а ты исполнишь.

— А в чем, собственно, заключается твое дело?

— Есть такая пословица: хуже нет, чем ждать да догонять. Мое дело ждать и догонять.

— А я что должен делать: ждать мне или догонять? Чего ждать и кого догонять?

— Догонять, Костя. А кого — я укажу.

13"

"В их близости она была сверху и, вдохновенно трудясь над ним, опускалась, нежно принимая его в себя, не до конца — так, чтобы его наслаждение было абсолютно чистым, не нарушаемым толчками тяжелых ее ягодиц. По сделавшемуся вдруг несчастным его лицу она поняла, что он кончает; мягко ложась на бок, а потом и на спину, вознесла его не разрываясь с ним, над собой и сделала главным в их исступленном обладании друг другом. Он все убыстрялся и убыстрялся до тех пор, пока не вскрикнул и не отпал от нее. Она приподнялась на локте, любовно и благодарно заглянула ему в лицо, и прикрыла его собой, запеленала своим бархатистым, холеным, большим, розовым телом.

— Галка, Галка, Галка, — плачуще и признательно шептал он.

Это был их день. Один из двух в неделю. Да и не день даже- только утро дня. Они приходили в так называемую деловую квартиру каждые вторник и пятницу в семь часов утра, чтобы шесть часов провести вместе. Считалось, что в эти дни Кирилл играет в теннис, а Галина плавает в бассейне.

— Галка, Галка, Галка.

Та, что была в его доме, все десять лет совместной с ним жизни обреченно разрешала изредка овладеть собой, полагая, что, ложась под него, она оказывает ему великую милость.