Тень змея

Только я смирилась со всей этой нелепой ситуацией относительно Уолта – Анубиса – ну, почти смирилась – и вот, пожалуйста: Уолт куда-то испарился. И если теперь окажется, что он опять для меня недоступен, я просто пойду, залезу в какой-нибудь саркофаг, накроюсь крышкой и никогда-никогда больше не вылезу.

При этом я неплохо развлеклась в зале Эпох, где Картер держал свою скромную тронную речь: «Хочу от всего сердца поблагодарить всех присутствующих за то, что сделали меня фараоном», и т. д. и т. п.

И конечно, я была рада побывать в Нижнем мире и встретиться с мамой и папой. Что ж, хотя бы с ними связь потеряна не окончательно. Но я очень огорчилась, не обнаружив Уолта и там. Если уж ему заказан путь в смертный мир, разве он не должен находиться в Зале Суда, исполняя служебные обязанности Анубиса?

Я как раз думала об этом, когда мама отвела меня в сторонку. (Не в буквальном смысле, конечно. Будучи привидением, отвести меня куда бы то ни было она не могла.) Мы стали слева от помоста с троном, неподалеку от музыкантов-покойников, играющих очень даже живую музыку. Джей-Ди Гриссом и его жена Энни улыбнулись мне. Вид у них был счастливый, так что я от души за них порадовалась, но все равно не могла смотреть на них без чувства вины.

– Сейди… у нас так никогда и не было возможности как следует поговорить друг с другом… посекретничать.

Пожалуй, это слабо сказано, учитывая, что, когда она умерла, мне было всего шесть лет. Но я поняла, что она имела в виду. Даже после того, как прошлой весной у нас появилась возможность видеться, нам ни разу не выпадала возможность просто поболтать. Навещать ее в Дуате было непросто, а электронной почты, скайпа или даже мобильных телефонов у призраков не бывает. Хотя даже если бы в Нижний мир провели Интернет, «френдить» в Фейсбуке свою умершую маму было бы как-то уж слишком…

Но вслух я ничего этого говорить не стала, только кивнула.

– Ты стала такой сильной, Сейди, – сказала мама. – Тебе пришлось быть храброй так долго, что теперь тебе трудно перестать все время защищаться. Ты боишься, что можешь потерять еще кого-то, кто тебе дорог.

У меня даже голова закружилась. Неужели я стала прозрачной, как моя мама-призрак? Меня так и тянуло сказать, что нет, ничего подобного, или возмутиться, или отшутиться. Мне совсем не хотелось слушать мамины комментарии на этот счет, особенно если они бьют не в бровь, а в глаз.

И в то же время у меня было так муторно на душе из-за Уолта, и я так волновалась за него, что мне ужасно хотелось перестать сдерживаться и разреветься у мамы на плече. Хотелось, чтобы она обняла меня, погладила по голове и утешила, приговаривая, что все будет хорошо. К сожалению, поплакать на плече у привидения еще никому не удавалось.