Пограничник. Том 10: Тень \

— Но они этого не знают, — сказал Харим сурово, а потом закричал: — Русские! Я знаю, что вас мало! У вас мало автоматов и мало патронов! У вас нет гранат и лекарств! А у меня тут много людей! Но и много уже погибло! Больше я крови не хочу! Выдайте нам предательницу и нашего человека! Тогда мы просто уйдем! Вам необязательно умирать сегодня ночью!

Глава 16

— Повторяю еще раз! — кричал Харим. — Мы просто уйдем, а вы останетесь живы!

Моджахеды притихли.

Харим внимательно следил за распахнутой дверью мельницы. Внутри горел робкий желтый свет керосиновой лампы.

Канадагари примостился рядом с Харимом. Вцепившись в свой автомат, он громко и немного нервно дышал.

Внезапно Харим увидел, как в проеме появился человек. Он, словно черная тень, выскочил сбоку и… показал им кулак в неприличном жесте.

Кандагари дернулся, вскинул автомат, прицелился, но шурави уже исчез.

А потом они услышали… хохот. Хрипловатый, но громкий смех советских солдат. Приглушенный, он тем не менее отчетливо доносился до ушей моджахедов, ждущих снаружи.

— Да они… Да они над нами потешаются! — разозлился Кандагари. — Эти псы дразнят нас!

Харим ему ничего не ответил. Только медленно засопел носом.

* * *В мельнице стало темно. Свет поблескивал только в закроме. Взяв керосинку, Бледнов ушел туда, чтобы осведомиться о состоянии Анахиты и остальных.

Муха и Волков, устало сидя у стен, обняв автоматы, громко смеялись. Их развеселила дерзкая выходка замкомвзвода, показавшего душманам кулак через локоть.

Я тем временем стащил Псалая с жерновов.

Душман рухнул, как полный картошки мешок. Он сдавленно, сквозь кляп, закашлялся.

Его глаза были красны от перца. Тряпка, которой ему заткнули рот, насквозь промокла от слез, соплей и слюней.

Я аккуратно развязал ее. Освободил ему рот.

Псалай немедленно раскашлялся, принялся отхаркиваться.

Муха, сторонясь едкого дыма, пригнувшись, подобрался ко мне.

— Ну, че он тут? — спросил Муха.

Псалай, казалось, был в полубессознательном состоянии. Явно надышавшись дыма, он только и мог, что силиться продохнуть и отхаркаться.

— Его не собирались спасать, — сказал я. — Хотели зайти и прихлопнуть нас всех разом.

Муха устало покивал головой.

— Теперь слыхал, че говорят? Ультиматумы нам выставляют.

Муха проговорил эти слова резко и с отвращением. Словно бы сплюнул.

— Блефуют, — сказал я, глядя на корчащегося на полу душмана.

Муха снова покивал.

— Хрен мы выйдем, Саша, — сказал он решительно. — Хрен сдвинемся с места. Надо будет — просидим до утра. Потом, по светлому, будем прорываться. Но этих сук я сюда не пущу.

Я глянул на Муху.

Старший лейтенант вроде как приободрился. Несмотря на все произошедшее, настроение у него стало приподнятым.