Сломанная тень

По картам всю правду скажет!

– Ой, спасибо, матушка! – купчиха бухнулась на колени перед ней и попыталась поймать подол платья, чтобы поцеловать. Марфуша, услышав про майоршу, вскочила, вытащила из-под подушки грязную тряпицу, бросила купчихе. Та поймала, развернула и запричитала:

– Кружевная! Кружевная! На колени, Танюшка! Счастливым будет брак!

– Так он водку жрет! Ведрами! – басом возразила доченька.

– Зато миллионщик! На колени, дура!

Марфуша многозначительно изрекла:

– Водку просим – воду пьем, воду просим – водку пьем!

– Слышишь, что блаженная говорит? – закричала купчиха дочери.

– Слышу! Только не пойму, – недоуменно пробасила невеста.

– Пить не бросит, но пьянеть больше не будет! – пояснила мать. – На колени! Благодари!

– Я, собственно, Марфуша, к тебе по делу! – наконец встряла Лаевская. – Не знаешь ли, где Андрей Артемьевич?

– Андрей-воробей, не гоняй голубей! – запела Марфуша.

– Тьфу, дура!

Покрутив пальцем у виска, Софья Лукинична выскочила из комнаты и, поднимаясь по лестнице, почувствовала, что утомилась. «Пошлю-ка я Дуньку на поиски, – решила. – Не барское это дело – по лестницам шастать».

Но на втором этаже в коридоре наткнулась на Кислицына.

– Доброе утро, Софья Лукинична!

«Первый человек мне сегодня обрадовался!» – подумала Лаевская и схватила Матвея Никифоровича за руку. Идти, опираясь на нее, было намного легче.

– Здравствуйте, здравствуйте, дорогой Матвей Никифорович! А почему в шинельке? Гулять собрались?

– На службу спешу, Софья Лукинична!

– Бедный вы, бедный! – сочувственно прижалась к нему Лаевская. Кислицын развел руками, мол, такова судьба. – Ужасно, наверное, быть бедным? Таскаться в присутствие, жениться на бледных поганках…

Матвей Никифорович от неожиданности поперхнулся и закашлялся. Софья Лукинична остановилась и хлопнула его по спине – субтильный Кислицын еле на ногах удержался. Откашлявшись, промямлил:

– Ничего не попишешь. Планида такая!

– Планиду можно изменить! Хотите, я возьму вас под свое покровительство? Как сыр в масле у меня будете! – Кислицын тоже был кандидатом в Адамы, списывать его со счетов Софья Лукинична не собиралась. Когда еще доктор с визитом заявится? А Кислицын вот он, под рукой!

– Это для меня огромная честь, – уклончиво ответил Матвей Никифорович.

– Конечно, огромная! А кстати, случайно не знаете, где мой муженек ошивается?

– Он, кажется, с Филиппом Остапычем беседует…

– С кем? – не поняла Лаевская. Кроме покойного Фрола, Дуняши и Никанорыча, никого из слуг по именам не знала.

– Со швейцаром… – Кислицын удивился: трудно войти в дом и не заметить Филиппа Остапыча. Высок, крепок, живота и лишних подбородков, несмотря на солидный возраст, не имеет, спина прямая, волосы седые, но густые, щеки в мелких шрамах.