Сломанная тень

Но, чтобы серьги купить и в Париж с Адамом отправиться, серьезные деньги нужны!

– Откуда у Андрея Артемьевича мильоны? – воскликнула Змеева. – У меня их тем более нет!

– Дурочка ты! Он же интендантом служил, коней и фураж закупал. Должность доходная.

– Андрей Артемьевич не такой! Он честный! – вскричала Змеева. – В армию сотню раз просился, а государь ни в какую!

– Честный! А зачем тебя замуж выпихивает?

Этот вопрос волновал и Ольгу. Противиться воле опекуна и любимого человека она не могла, верила, что все совершается для ее блага. Но сердцем не понимала!

– Матвей Никифорович предложение сделал. Он меня любит! Наверное…

– Конечно, любит. Деньги, которые ему обещаны! Никто за просто так чужого ребеночка своим не признает!

– Какого ребеночка?

– Вашего с Андрюшей! Думаешь, я пинеточек не заметила?

Ольга весело рассмеялась:

– Вот вы о чем! Так я не для себя вязала!

– А для кого? – отвалилась челюсть у Софьи Лукиничны.

Ольга внезапно замялась, а Лаевскую разобрал интерес:

– Ну, скажи, солнышко! Скажи, рыбонька! Мы же подруги!

Софья Лукинична снова наступала, на сей раз прижимая Змееву к стенке. Девушка ругала себя: и зачем только принялась за эти пинеточки? Вот глупая! Хотела приятное сделать! А как нехорошо выходит! Вчера Ирина Лукинична всполошилась, сегодня – Софья…

Пришлось поделиться догадкой:

– Мне кажется, Аполлинария Андреевна скоро станет матерью!

– Полина? – изумилась Софья Лукинична. – От кого?

«Все-таки она сумасшедшая!» – решила Змеева и напомнила:

– Полина замужем!

Лаевская громко расхохоталась.

Ну и куда этот старый хрыч подевался? Весь дом уже Софья Лукинична обошла. И что же? Племянник при виде ее изобразил неудовольствие. Он, видите ли, княгиню Дашкину учит рисовать. Схватил за руку с зажатой кисточкой и водит по холсту, приговаривая:

– Движения должны быть резкими, каждую виноградинку надо словно вырубать на картине! Тогда рисунок получится объемным! А вы, Юлия Антоновна, мазки кладете, словно забор красите.

Да уж! Каких-то ярких пятен намалевала Дашкина вместо натюрморта. Казалось бы, чего проще! Вот они, фрукты, перед ней на столе, очень, кстати, аппетитные! Софья Лукинична не удержалась, схватила веточку.

– Что вы делаете, тетушка? – накинулся Тучин. – Мы же рисуем!

Забыл, подлец, в чьем доме находится. Но как хорош! Узкая талия, широкие плечи! Хрустнув виноградинкой, спросила томно:

– Сашенька! А не видел ли ты дядюшку?

– Видел! За завтраком, – буркнул Тучин.

– Мне он срочно нужен!

– Ничем не могу помочь! – раздраженно ответил художник, а его ученица недовольно дернула плечиком, которое Тучин тут же обнял. Ой! Ну, до чего молодые барышни блудливы! Что Полина, что эта княгиня! Ни стыда, ни совести – судя по эскизу на мольберте, голой позировала.