Сломанная тень

 – Приятного аппетита! Спокойной ночи!

Угаров дожевал вареную картошку и отправился на второй этаж. Постучался к Тучину.

– Да! – ответил незнакомый голос.

Угаров заглянул.

– А-а-а! Здорово, Тихон!

– Доброй ночи, барин!

Слуга, наверное, портняжничал – в его руках Угаров заметил большие ножницы.

– А где сам?

– У Владимира Андреевича.

Перед кабинетом Лаевского Денис немного потоптался. Их отношения желали лучшего. Но из-под двери приятно тянуло трубочным дымком – кузены после ужина курили. Эх, была не была!

– Добрый вечер!

– Добрый! – сжал губы Лаевский. – Угаров, мы заняты!

– Спокойной ночи!

Денис поплелся к себе, постоял у комнаты, потом на цыпочках вернулся назад, к двери в кабинет Лаевского, которую предусмотрительно притворил не до конца.

– Зачем ты прогнал его? – спросил Тучин кузена.

– Надо поговорить! А он вечно крутится возле тебя!

– Лаевский, дорогой! Мы весь вечер только и делаем, что болтаем. Сначала в «Даноне», теперь здесь…

– Я тебе надоел?

– Господи! Опять ты за свое!

– Пойми, дуралей, я люблю тебя! И не позволю всяким смазливым нахалам…"

"– Ты что? Перепил, Лаевский? Денис – невиннейшее существо! Пылко любит мою сестру, шепчет ее имя по ночам. Однолюб и романтик!

– Однолюб? Сестрой, говоришь, бредит? Только вот чьей? Твоей или моей? Ты видел, как он на Полину смотрит?

– Ну и что? Может, и не однолюб! Кстати, а почему Полина живет у вас? Молодая, красивая, муж в отъезде…

– Под моим присмотром!

– Не проще ли было Налединскому взять ее с собой?

– Не проще!

– Я, кстати, тоже подумываю о поездке в Лондон.

– Опять с Угаровым? – злобно спросил Лаевский.

– Почему бы нет? Вдвоем веселей! И потом, с Денисом, знаешь, надежно! У меня характер дурацкий, вечно попадаю в разные передряги! Даже не знаю, числился бы среди живых, кабы не он!

– Все-таки ты его любишь!

– Господи! Ну сколько можно! Люблю! Как брата! Мы выросли вместе!

– И вы любовники?

– Да нет же! – Тучин в отчаянии стукнул себя кулаками по коленям. – Дениска же верующий!

– Я тоже! Мне это не мешает! И вообще, любовь мужчины к мужчине…

Лаевский поперхнулся дымом, и Тучин продолжил за него, тщательно копируя тон:

– … это высшая форма любви.