Тень

Лишь то, что нужно привести линкха в чувство раньше, чем вернется горгулья.

– Крылья, – лицо Скрифа мучительно исказилось.

Οн дернул рубашку, откинул ее в сторону и упал на колени. Спина линкха изогнулась, выпуская остов.

Один раз я видела обращение Лунного. В тот день я залезла тайком в чужой дом как раз в момент,когда хозяин оборачивался. И помню, как мое сердце чуть не остановилось от этого пугающего и восхитительного зрелища. Лунные красивы и в своей крылатoй форме, правда, красота эта совершенно иная, нечеловеческая. Их крылья серебряные, с крепким каркасом костей и узких перьев. Их крылья - прекрасны и губительны, потому что оканчиваются смертоносными шипами – узкими, как клинки. С возрастом крылья темнеют и становятся шире, мощнее.

В своей второй форме Лунные похожи на летучих мышей, нарисованных сумасшедшим и гениальным художником. Они одновременно красивы и безобразны.

И в этот раз мое сердце снова пропустило пару ударов. До того, как я поняла, что все плохо. Все очень-очень плохо. Хуже, чем разбавленный бензин. Просто дерьмо, одним словом.

Скриф мучительно застонал, когда его тело изменилось, выпуская крылья. Линкха трясло, его лицо стало белым и мокрым от пота. А я прижала ко рту кулак и вцепилась в него зубами, чтобы не заорать.

Крылья Скрифа не были прекрасными. Это былo самое отвратительное зрелище, что только можно себе представить. Изломанные кости, сросшиеся неправильно и придающие крыльям кривую, гротескную форму. Шишки костяных узлов. Их было много – этих шишек. Словно крылья Скрифа попали в жуткую зубодробительную машину, она прожевала их несколько раз, а потом выплюнула остатки, и они соединились кое-как. Часть остова оказалась полностью лишена перьев и покрыта белыми шрамами. Сломанные у основания шипы. Все, как один."

"Я знаю, почему Лунные так берегут свои крылья. Они невероятно чувствительны. Поговаривают, что, поднимаясь в воздух к свету луны, эти линкхи испытывают ни с чем не сравнимое удовольствие. Ветер ласкает их серебряные перья, и Лунный парит в прохладном потоке, наслаждаясь.

Кто-то позаботился, чтобы Скриф никогда не испытал подобного. Его крылья – невероятная, мучительная боль. И да, они не могли поднять в воздух тело мужчины. Никогда.

Линкх тяжело дышал, он порезал ладонь сoбственным ножом, но, похоже, не заметил.

Я сделала осторожный шаг.

– Не подходи! – он вскинул голову и зарычал, меньше всего сейчас напоминая человека. Я развела ладони, пoказывая, что они пусты.

– Отойди, - хрипло приказал Скриф. – Οтойди!

Пятясь спиной, я прижалась к бортику гнезда, сдерживая подступающие рыдания. Черт. Мне хотелось заплакать. Не знаю почему. Но смотреть на линкха, вот такого – изломанного, мучающегося, рычащего – было невыносимо больно.