Тень Миротворца

Кроме кровати и старого табурета с кружкой воды на нём, она имела небольшое окно с облупившимися рамами, которое было раскрыто настежь. Именно оттуда, снаружи и раздавались те звуки, что разбудили меня. Дом стоял почти вплотную к железнодорожным путям, казалось, высунься в окно, протяни руку и обязательно коснёшься проплывающих мимо боков деревянных вагонов.

Ухватив с табурета литровую железную кружку, я стал с жадностью пить холодную, необычайно вкусную воду. Что ж, как и было сказано и судя по постели и моему много дней не мытому телу, а также несвежему белью, валяюсь я тут прилично. На госпиталь или лазарет это место не похоже, больше напоминает комнатку какого-нибудь служащего железнодорожной станции.

Взгляд мой зацепился за висящие у входа на двух больших гвоздях вещи: защитного цвета старую застиранную гимнастёрку, такие же штаны со следами штопки, серую, немного выгоревшую до рыжины на обшлагах, шинель почему-то без погон, фуражку с тёмным следом от кокарды. К стене была приставлена пара брезентовых ботинок с кожаными шнурками. Поверх этих говнодавов были аккуратно сложены свёрнутые в рулончики, похожие на эластичные бинты, куски зелёной ткани. Этот предмет униформы единственный выглядел довольно новым. Рядом валялась видавшая виды сумка на лямках из светлого полотна. В голове тут же всплыло название. Сухарная сумка. В неё-то я тут же и залез, обнаружив там пару брезентовых сапог, которые даже в руках было противно держать, не то что надевать на ноги. Были там вытертый ремень чёрной кожи, на бляхе которого просматривался двуглавый орёл, металлическая миска, ложка, котелок, перочинный нож, ещё одна пара белья и две пары портянок, кисет с клубком ниток и мотком дратвы, иглами, английской булавкой и парой форменных пуговиц и пачка аккуратно завёрнутых в чистую тряпицу бумаг, перевязанных верёвочкой.

Ага! Паспорт, три свидетельства о смерти, свидетельство о явке к исполнению воинской обязанности, судя по названию заполненное на моё имя, какая-то полуистлевшая справка из полицейского управления. Ещё один документ от какого-то Михайловского волстноного комитета Томской губернии. Почерк корявый и чернила слегка размыты. Так…картонная обложка. Билет ополченца? Стоп. Почему ополченца? Это что-то вроде солдатской книжки или военного билета? Ладно, разберёмся. Так, а гроши где? Прадед, неужто я голодранец?

Снова ненавязчивая подсказка. Нет, никакого голоса в голове или горящей надписи перед глазами не появилось, просто необходимая информация появилась из памяти, будто я всегда это знал и лишь сделал небольшое усилие, чтобы вспомнить.