Тень Миротворца

Ничего божественного или уж тем более богоподобного я за собой не отмечал. Хотя, было бы интересно посмотреть. Кто там у нас ещё? Точно не Смотрящий! Их даже невидимые Хранители никогда не находили. Ремесленник? Близко…правда, не вспоминается за свою жизнь поблизости ни одного Гения. Идиотов и кретинов хоть клуб открывай, а дельных-то как раз поискать. Странник отпадает также по причине отсутствия доказательств. Нет, хотя бы разок во сне каждый видел миры, сотканные из остаточных ассоциаций коры головного мозга. Но вот о перемещениях или путешествиях в параллельные реальности я читал разве что в литературе. Да и то в период увлечения подобным жанром, пока он мне не наскучил. Миротворец? Искатель? Воин? Я вас умоляю! И вообще, вся эта песенка об особенных индивидуумах напоминает сказочку для простаков, чтобы внушить им ложное чувство собственной значимости. А старик всё пялится, многозначительно нацепив на себя личину мудрого гуру. Хм, попробую примерить указанные им признаки сначала на него самого.

Это оказалось непросто, всё же старика, сидящего передо мной, я знал не более часа. Эмиссар, хоть и выглядел как обычный пенсионер далеко за семьдесят, имел несколько странностей, противоречащих возрасту и первоначальному впечатлению о нём: высокую подвижность и пластику тела, необычные, я бы сказал, замедленный обмен веществ (не потеть в жару в таком плаще и шляпе — это явно неспроста!), речь его была скорее присуща какому-нибудь актёру старой школы или рафинированному интеллигенту и, главное, от него так и разило какой-то нездешностью, что ли. А эти его рассуждения, про «плесень цивилизации», «эту планетку» и откровенная неприязнь на лице при упоминании о городе, чего стоят! Внутри проявилось непонятное чувство нарастающей эйфории, будто я очень долго пытался что-то найти или решить сложную задачу, а искомое — вот оно, передо мной, на ладони!

— Странник… Вы Странник, Елисей Николаевич! — уверенно выпалил я. Разум мой был всё же охвачен сомнением, но все чувства так и вопили: «Ты прав!»

— Бинго, Гавриил Никитич! — старик дважды негромко хлопнул в ладоши и, щёлкнув пальцами, привлёк внимание бариста, — Пашенька, дружочек, нам тут кое-что надо отметить. Сделай нам двести коньячку.

Бармен молча кивнул и вскоре на нашем столике покоились два пузатых бокала с янтарным напитком. В небольшой высокой вазочке горкой блестели маслины буро-красного цвета. Я недоумённо взглянул сначала на старика, потом в сторону удаляющегося к стойке бариста. Эмиссар уловил мой невысказанный вопрос:

— Ах да, простите старика, Гавр. Пашенька, лимончика принеси нам. Всё время забываю, что здешние вкусы изрядно испорчены навязанными стереотипами.