Тень Азраила

 – Статский советник уселся напротив. – Дело в том, что некоторое время назад ко мне на веранду залетел камень с запиской. В ней была всего одна строка: «Если не хочешь, чтобы тебя считали безумцем, не ищи того, чего нельзя найти». Это изречение Кей-Кавуса, персидского философа периода Средневековья. Текст написан не пером, а заостренной палочкой на бумажной полоске. Вы наверняка видели, как пишут персы. Сидит какой-нибудь мирза под деревом прямо на земле, держит на левой ладони ленту бумаги, а в правой у него – деревянная палочка, которую он макает в чернильницу. При таком способе письма обязательно должны остаться дактилоскопические следы. Я проверил бумагу с двух сторон, но отпечатков пальцев не обнаружил.

– Может быть, писали в перчатках? – вымолвил в растерянности посол.

– Возможно. Но тогда выходит, что это дело рук человека, весьма хорошо осведомленного о достаточно новом способе распознавания людей. А в Персии, кроме полицейских, об этом мало кто знает.

– Стало быть, вы склоняетесь к тому, – задумчиво протянул Хворостовец, – что злоумышленник европеец?

– Вероятно, так и есть. – Ардашев посмотрел куда-то в пол и несколько отрешенно выговорил: – Текст, естественно, был написан на фарси… но мое внимание привлек едва заметный масляный след. Я долго не мог догадаться, от чего он. И только позже меня осенило: перчатки, которые надел злоумышленник, носили следы машинного масла, оставшегося от ручки стартера автомобиля. Я это понял в тот момент, когда, купив на рынке совершенно новую пару, случайно выпачкал их, пытаясь завести мотор «Форда».

– Значит, вы подозреваете Байкова?

– Он один из претендентов на злодейство. Не только вам, но и мне не хочется в это верить. В данной ситуации мы должны либо еще более утвердиться в своем предположении, либо, наоборот, навсегда от него избавиться. Именно поэтому надобно как можно скорее произвести обыск в его комнате.

– Что ж, не будем откладывать, – поднимаясь, проговорил тайный советник.

Хворостовец достал из выдвижного ящика стола увесистую связку ключей и вместе с Климом Пантелеевичем направился к двери.

Первым в комнату вошел Хворостовец. Он тут же прошагал к окну и распахнул его. Легкий ветерок колыхнул занавески. Дышать стало легче. Но ненадолго. Уличная жара, точно наглый грабитель, лезла через окно и заполняла собой все небольшое пространство. Статский советник между тем внимательно просматривал книги.

– Господи, как же он тут жил? – расстегивая верхнюю пуговицу сорочки, проговорил посол и уселся на стул. – Здесь совершенно нечем дышать!

– Да, жарковато, – согласился Ардашев. Он взял две тетради, какую-то книгу, подошел к столу и выдвинул ящик. На самом дне лежало несколько кусков бумаги, исписанных на фарси.