Тень Азраила

Только…

– Может, все-таки вместе поедем? Вдруг колесо пробьете и станете на дороге?

– Справлюсь, не волнуйтесь.

– И прошу вас, Клим Пантелеевич, не гоните по городу, как прошлый раз. Ослы – создания глупые, под колеса лезут. Не ровен час – собьете катера какого-нибудь… и ладно, если с притороченной торбой, хуже – с ездоком.

– Даст Бог, этого не случится. Отдыхайте, – бросил дипломат и ненадолго зашел в дом. Облачившись в светлый пиджак, он направился к калитке.

Автомобиль послушно завелся с первого раза. Шляпа и трость упокоились на соседнем сиденье. Заревел мотор, и «Форд» покатил по шоссе. До Тегерана Ардашев добрался без приключений. На это ушло всего четверть часа. И уже в городе, когда до мейдана Голь-Бендек оставалось два квартала, он остановился и заглушил авто.

Привычка, выработанная за годы нелегальных командировок, заставила Клима Пантелеевича миновать несколько проходных дворов и пару раз пуститься в обратном направлении. Слежки не было. Часы на башне показывали без десяти восемь. Базар готовился к открытию. Торговцы неторопливо, как и подобает хозяевам, отворяли ставни лавок. Мальчишки-помощники поливали и подметали земляной пол, выставляли товар. Пахло мокрой пылью, специями и дымом от мангалов, которые разжигали кебабчи – торговцы жареным мясом.

Перед входом на веревках болтались три пары отрубленных рук. Этим утром казнили воров, и теперь любой мог лицезреть, что ожидает каждого, кто осмелится совершить кражу.

Рынки в Персии почти не отличаются от турецких. Они такие же пестрые, как бергамские ковры, и шумные, как крик разбуженных чаек на Босфоре. Людской поток постепенно, небольшими ручейками стекается со всех прилегающих переулков и у главного входа вливается в мейдан широкой рекой. Течение несет одинокого покупателя по узким коридорам, точно щепку в половодье. А лавки! Что за теснота царит внутри! Весь товар выставлен наружу, а торговец, скрестив ноги, сидит неподвижно и перебирает четки или дымит кальяном в небольшой нише. Он очень внимателен. И от его острого взгляда не укроется ни один человек.

Здесь довольно легко заблудиться. Коридоры словно один бесконечный лабиринт. Они то напоминают собой улицы или даже перекрестки, а то превращаются в небольшие круглые площади с куполами вверху, украшенными разноцветными витражами, сквозь которые едва пробивает солнце. Зато здесь никогда не бывает жарко. И глаза слепнут не от ярких лучей, а от бесконечного буйства красок, коими играет парча, сверкают драгоценные камни или блестит начищенная медная посуда. Стены и потолки расписаны сложными и в то же время по-детски простыми восточными узорами, напоминающими распущенный хвост павлина. Откуда-то издалека, видимо с ближайшей мечети, доносится заунывная песнь муэдзина.