Ответный темперамент

Ну да, он из Тамбовской губернии.

– Ты его знал? – поразилась Таня. – Вот этого Асеева, которого дворец?

– Да. – Отец чуть заметно улыбнулся. – А что тебя так удивляет?"

"– Ну… Ведь это же правда удивительно. Я же случайно и в Тамбове оказалась, и вот в этом дворце… А ты в Париже видел Асеева. Какие странные повороты судьбы!

– Не знаю, Таня. – Отец пожал плечами. – Я не относился бы к этому так возвышенно.

Он открыл перед нею массивную входную дверь. Они пошли через парк.

– Ты не веришь в судьбу, папа? – спросила Таня.

– Не более чем всякий агностик.

– Агностик? – заинтересовалась Таня. – А что это означает?

– Приблизительно это означает, что человек не отрицает Бога, но и не признает никаких доказательств его существования, поскольку любой человеческий опыт субъективен. И к понятию судьбы так же относится. А проще говоря, не стоит, мне кажется, придавать какой-то особый смысл тому, что неочевидно и, главное, не имеет прямого отношения к твоей жизни. Если окажется, что твое пребывание в Тамбове не случайно, то ты в нужное время и поймешь, какой смысл был в этом заложен. А пока не стоит голову себе туманить. Не холодно тебе?

– Что ты, нисколько не холодно. Я же в теплом пальто, спасибо.

– За что спасибо?

– Это же ты мне свой аттестат прислал.

– Ты вовремя получаешь? Маме, бывает, задерживают.

– Нет, я – вовремя.

Отец и говорил точно так, как обычно, размеренным своим тоном, и точно в такт словам поскрипывал под его шагами гравий на аллее. Строгий и закрытый строй его мыслей не изменила даже война. Тане вдруг показалось, что если бы произошла вселенская катастрофа, какой-нибудь космический взрыв и Земля бы уничтожилась, то папин спокойный голос веял бы над хаосом, как первоначальный дух. Ее удивили и даже смутили такие мысли. Впрочем, она тут же про них забыла.

Они вышли из парка и пошли по улице к Таниному дому.

– Я и живу рядом, – сказала она. – До госпиталя пять минут. Только пединститут не слишком близко, здесь же окраина, прежние дачные места.

Она понимала, что рассказывает о каких-то неважных вещах, и сердилась на себя за то, что тратит время на такие разговоры, а время это драгоценное, потому что папа сегодня уезжает. Но о чем еще ему рассказать, она не знала. Что такого уж важного, значительного было в ее жизни? Ничего.

– Врачи в госпитале живут, – сказала она. – На военном положении. А я ведь только по ночам санитаркой работаю, потому что студентка, и мне разрешили жить на квартире.

– Ты довольна своей учебой? – спросил отец.

Они уже стояли перед резным теремком купеческой дачи. Таня отодвигала щеколду на калитке.

– Да, – кивнула она.

– Жаль все-таки, что ты не захотела учиться медицине. Я думал, что теперь ты, может быть, переменишь свои планы.