Мой темный Ромео

— Пошел ты, — возможно, она посчитала это шагом вперед, поскольку не выцарапала мне глаза, когда говорила это.

— К сожалению, я отказываюсь. Я буду читать «Wall Street Journal» снаружи, — и ушел.

— Это все твоя вина, — крикнула она мне в спину. — Я бы не напилась, если бы не ты, — я не сбивал темп. — Ох, хорошо. Пожалуйста, дай мне мою зубную щетку. Счастлив теперь?

Я не был счастлив сейчас."

"Я, наверное, никогда не был бы счастлив после моего неудачного решения жениться на этой женщине.

Но, видимо, я нашел предел своему бессердечному социопату, потому что дотащился до ее чемодана, вытащил пачку зубных щеток вместе с тюбиком «Колгейта» и принес их Даллас.

Я позволил ей принять душ, почистить зубы и заняться собой, пока я просматривал финансовые новости, сидя на своем месте и потягивая теплый кофе.

Она появилась через тридцать минут, с влажными волосами и вымытым до розового цвета лицом, в толстовке «MIT», которую она, должно быть, украла из моего чемодана.

Она казалась сварливой и ошеломленной, когда упала на диван рядом со мной, копаясь в свежих фруктах и бань-ми.

Краем глаза я наблюдал, как она съела два подноса с бутербродами и диетическую колу.

Закончив, она огляделась и вздохнула.

— Я не устала.

Я не сводил глаз с газеты. Может быть, если я не шевельнусь, она подумает, что я умер, и замолчит.

— Давай поцелуемся.

Поскольку она все еще была явно и сильно пьяна, а аромат «eau de vomít» лично мне не казался очаровательным, я проигнорировал ее далеко не звездное предложение.

— Ну давай же, — Печенька вскочила на ноги, подойдя ко мне. Она отшвырнула газету в моей руке и оседлала меня. — На самом деле я достаточно заряжена, чтобы терпеть тебя прямо сейчас. Это уникальное предложение. Может, оргазм поможет мне заснуть.

Она обвила руками мою шею.

— Назови хоть одну причину, чтобы помочь тебе.

Она изобразила зубастую улыбку.

— Счастливая жена – счастливая жизнь?

Кое-что пришло мне тогда в голову.

— У тебя когда-нибудь был оргазм?

— Кажется, я случайно испытала его год назад, — ее большие, невинные глаза расширились.

Именно в такие моменты я вспоминал, что заставило меня украсть ее.

Где еще в Америке я мог найти двадцатиоднолетнюю девушку, которая была бы для меня такой чистой страницей, на которой я мог бы рисовать, чертить и лепить, как мне заблагорассудится?

Я сильно огорчил Оливера из-за того, что ее сестра показалась мне привлекательной, но, честно говоря, Даллас была такой же девственной и запретной. Все еще такая защищенная от внешнего мира.

Это возбудило мое любопытство.

— Как?

— Катаясь на мотоцикле.

Я сжал губы, чтобы не засмеяться.

— Не смейся, — она нахмурила брови, хлопнув меня по груди. — Вся моя семья была там. Вырвался стон, и мама подумала, что я подвернула лодыжку.