Мой темный Ромео

— я не назвал ее по имени, так как было бы глупо говорить им, кто мы такие.

— Нет, — она сунула ребенка под стол и посмотрела прямо в глаза этому засранцу, бросив безмолвный вызов: — Стреляй в меня, если хочешь. Но ты не получишь серьги моей бабушки.

Его лицо скривилось от ярости, что было видно даже сквозь черную ткань.

— Я тебя грохну.

Он поднял пистолет, чтобы ударить ее. Даллас захлопнула глаза, готовясь к боли, которая так и не пришла. Я заблокировал ствол в дюйме от ее лица.

Я держал его мертвой хваткой.

— Я собираюсь сделать из твоего гребаного черепа подставку для ручек, если ты хотя бы бросишь взгляд в сторону моей жены.

Он отдернул пистолет, его балаклава была покрыта потом.

— Кем, черт возьми, ты себя возомнил?

— Я сказал то, что имел в виду. Положи пистолет и уходи.

Фрида заплакала сильнее.

Честно говоря, я не мог понять увлечения Даллас детьми. Они были невероятно громкими для своего размера.

— Я пристрелю эту суку, если она не отдаст мне серьги.

— Давай, Ти. Нам нужно идти, — срочные звонки от остальных грабителей заставили Ти в панике шарахаться влево и вправо.

У дверей уже толпились его уважаемые коллеги с рюкзаками на плечах. Арсенал полицейских сирен завыл, атакуя мои уши и сигнализируя об окончании этой чепухи.

— Не раньше, чем она отдаст мне чертовы серьги. Я застрелю ее гребаного ребенка.

Он думал, что Фрида наша.

Это заставило Даллас действительно выйти из себя. Она бросилась расстегивать серьги.

— Нет, — я положил свободную руку ей на плечо. — Твои серьги остаются.

— Ти, какого хрена ты делаешь? — закричал разбойник. Он звучал молодо.

— Она не собирается проявлять неуважение ко мне, — Ти направил свой ""Глок"" на Печеньку.

Что-то странное произошло в моей груди в этот момент. Вихрь безумия. Невыносимая жажда крови и насилия."

"Я вскочил, загораживая ему вид на Даллас. Он споткнулся, когда я попал ему в лицо, оттолкнув его. Его друзья убежали, оставив его позади, трусы, пока он пытался восстановить равновесие.

Я схватил пистолет за ствол.

— Стой! — Tи попытался отдернуть свое оружие. — Черт возьми, отпусти.

— Я говорил тебе не угрожать моей жене, не так ли? — я толкнул пистолет вниз и свободной рукой схватил Ти за горло, сжав так сильно, что его глаза вылезли из орбит, розовые, круглые и окаменевшие. — Играй в глупые игры, выигрывай глупые призы. Никто не угрожает моей жене и живет, чтобы рассказать об этом.

Он булькнул. Изо рта пузырилась пена. На заднем плане я заметил приближающиеся сирены, задыхающиеся люди и Даллас, умоляющий меня остановиться.

Но я не смог бы, даже если бы попытался.

Я мог думать только о том, как он нацелил на нее свой чертов пистолет, и все потому, что она хотела сохранить семейную реликвию своей бабушки. Бабушка, которую я никогда не встречал.