Мой темный Ромео

Я погрузился в аплодисменты, позволив фотографам запечатлеть каждый ракурс, прежде чем я уйду со сцены.

Наш сотрудник по связям с общественностью прогуливался по сцене, широко улыбаясь в своем хрустящем костюме.

— Мистер Коста не будет отвечать на вопросы. Понятно, что сегодня он хотел бы быть со своими близкими и убедиться, что он оказывает поддержку семье своей жены.

Таунсенды жили неподалеку от Ньюшэма. И Шеп Таунсенд был таким же «синим воротничком», как я официанткой из «Хутерс», но вызов на мой блеф не вписывался в повествование СМИ.

Когда я ушел за кулисы, Кара и Дилан, мой финансовый аналитик, следовали за мной, бегая трусцой вровень с моими длинными шагами.

— Сообщите мне хорошие новости, — я дернул галстук и пошел к лифту.

Я проделал большую работу, чтобы эта история попала в руки всех крупных СМИ в Соединенных Штатах.

— Их акции падают, — глаза Дилана оставались приклеенными к его iPad. Он сдвинул очки на переносицу. — Это катастрофа для них. Речь идет о пятидесятипроцентном снижении стоимости. Как минимум. Честно говоря, неслыханно. Даже после Паркерсбурга. А акции Лихта вообще были нестабильны, ведь они только что вышли на биржу.

Он не сказал мне ничего, чего бы я не знал.

Это должен был быть момент, когда я мог насладиться ущербом и страданиями, которые я причинил Лихтам, но все, что я мог чувствовать – это ноющий, настойчивый укол вины, который тыкал в меня, как колибри.

Даллас.

Она всегда проникала в мою душу.

— Сэр? Вы слышали, что я сказал? — Дилан помахал своим iPad. — Их акции рушатся. Почему вы не счастливы?

Отличный вопрос.

Я хотел получить ответ так же сильно, как и он.

Кара ответила на звонок.

— Да. Я ему передам. Спасибо, — ей не нужно было говорить мне, кто это был и чего он хотел, но она это сделала. — Ваш отец просит вас явиться в его кабинет. Он кажется очень довольным.

Почти настолько довольным, чтобы дать мне должность генерального директора. Я чувствовал это. Я покорил его. Он заставил меня прыгать через огненные обручи и до сих пор пламя не лизало меня.

— Я увижусь с ним прямо сейчас.

Победа была в пределах досягаемости, такая мощная и сладкая, что я почти чувствовал ее вкус.

ГЛАВА 51

Даллас

— А что он сейчас делает?

Я перевернулась на спину, положила книгу на матрац, болтая ногами в воздухе.

Хетти прислонилась к моему дверному косяку. Я не была уверена, в какой именно момент я заманила ее в свой лагерь, но я больше не беспокоилась о том, на чьей она стороне.

Иногда казалось, что мы соседи по комнате в общежитии. Или, может быть, подростки, застрявшие в длительном летнем лагере за границей.

Мы разделяли родство двух молодых женщин, вынужденных столкнуться с трудным мужчиной, который каким-то образом стоял на своем.

Хетти прищурилась в щель между петлями.