Мой темный Ромео

— Это из-за нашего предыдущего разговора? — его легкий, невозмутимый тон можно было с таким же успехом назвать кинжалом. — Дихотомия – лучший друг простака. Ты должна стремиться к большему, Печенька. У нас нет любви, но это не значит, что мы не можем наслаждаться обществом друг друга. Если бы я действительно не мог страдать из-за наших коротких встреч, я бы дал тебе развод, которого ты так желаешь.

Я не хочу развода, ты глупый, эгоистичный дурак.

Я хотела ужинов при свечах, свиданий в кино и шуток внутри, которые никто не понимал. Я хотела поцелуев, утешительных слов, быть его сияющим светом, когда его одолевал мрак.

Я накинула одеяло на голову.

— Просто уйди.

— Что с тобой? — температура в комнате упала, что указывало на перемену настроения. — Ты весь день ведешь себя странно.

— Знаешь, — пробормотала я в подушку, — я не думаю, что Леонардо Ди Каприо действительно добился успеха в «Ромео и Джульетте». Я думаю, что то, что поставило его на карту, был «Титаник». И я думаю, что всем было его жаль. В эту чертову лодку явно могли влезть и он, и Роза.

Последовавшая тишина вызвала волну паники в моем животе.

На самом деле он, конечно, не ушел.

Увы, нет.

— Я уверен, что в твоих словах есть логика, хотя, клянусь жизнью, я не могу ее найти.

— Я хочу заняться сексом с тем, кто предоставит мне место в лодке! — я отбросила плед и уставилась на него в темноту.

Он оценил меня так, как будто мы встречались впервые. Оценивая меня, делая заметки, решая, как он хочет подойти к делу.

— Мы не обязаны отправляться в круизы. Лично я испытываю сильную неприязнь к яхтам...

— А-а-а, Ромео, — я вскочила с кровати, толкнув его в грудь. Отчаяние буквально сочилось из меня. Для чего, я даже не знала. — Я не говорю сейчас о яхтах.

Он включил свет.

Никто из нас ничего не сказал.

Он ждал, что я скажу. Я решила избавить его от страданий.

— Поздравляю, — я подошла к двери и открыла ее, ожидая, пока он уйдет, — у меня месячные.

Ромео просто стоял. Тихий.

У меня не было ощущения, что он был счастлив.

У меня также не было ощущения, что он грустит.

— Мне жаль, — слова прозвучали как обязательство.

— Нет, тебе не жаль, — я распахнула дверь пошире. — Теперь уходи.

— Меня пригласят обратно в ближайшем будущем?

— Только если ты хочешь заняться сексом, как супружеская пара.

— Скучно, быстро и раз в две недели? — я поняла, что он не хочет спорить, не хочет возвращаться к вражде, но также не хочет идти мне навстречу, как бы это ни выглядело.

— Без презерватива.

Раньше я считала пустоту внутри себя бездонной. Но по мере того, как он уходил, с таким же каменным лицом, как и пришел, она росла и росла, пока я не была уверена, что если кто-то закричит мне в рот, последует ужасное эхо.

Я знала, что он не вернется.

Не завтра.

Не на следующей неделе.