Мой темный Ромео

 Попробуй пройтись, прежде чем бежать, — я посмотрел на бисеринки пота на ее виске. — Кажется, тебя утомил только путь от дивана до моего кабинета.

— У меня была работа.

— Управление камерой поцелуев для твоей баскетбольной команды колледжа не считается. Тем более, что тебя уволили.

— Несправедливо.

— Ты превратила камеру для поцелуев в детскую камеру.

— К чему ты клонишь? — она положила пульт, обогнула стол и встала передо мной. — В новостях сказали, что есть законопроект об отмене запрета на бамперы для детских кроваток. Они повышают риск заболевания СПИДом.

Что это было с ней и СПИДом?

Я уже обнаружил на ее кредитной карте десятки расходов на благотворительные организации по борьбе со СПИДом, о существовании которых я даже не подозревал.

— Я не могу рисковать какими-либо слабостями, чтобы Брюс и старший могли их разобрать, — я отправил документ на проверку, перейдя к электронному письму от финансового аналитика. — Это включает в себя нарушение давней политики компании.

— Ром.

— Мой ответ не изменится."

"Она помедлила мгновение, отодвигаясь назад, прежде чем приблизиться. Ее глаза закрылись.

Медленно – так, очень медленно – она опустилась на колени.

Какое-то мгновение она не дышала.

Я тоже.

Наконец, ее глаза распахнулись.

Она положила сжатые в кулак руки на каждое колено и смотрела так глубоко в меня, что я подумал, не видит ли она душу.

— Я буквально умоляю тебя, Ромео.

— И я буквально отвечаю на твою просьбу самым прагматичным и логичным образом…

— К черту твой прагматизм! — ее дыхание вырывалось тяжелыми, беспорядочными рывками, ее глаза дышали огнем в комнату, повышая температуру. — Ты когда-нибудь задумывался, почему я так забочусь об этом?

Да.

Все время.

Но я ничего не сказал, ожидая, что она продолжит.

— Когда мне было шесть лет, мы с Фрэнки наконец исполнили наше желание. Брат или сестра. Сестру. Красивую девочку. Мама разрешила нам назвать ее. Виктория, — ее горло подрагивало.

Она смотрела на меня, но не всерьез.

Я напрягся в своем кресле. Впервые за долгие годы меня охватила паника, пронизывающая мои кости с поразительной ностальгией.

Дерьмо.

— Она была прекрасна. Такая милая, пухленькая и счастливая. Здоровая. Она была здорова, Ром, — все еще стоя на коленях, Даллас нахмурила тонкие брови, собирая воспоминания дрожащими пальцами, сплетая воедино свое прошлое. —  Я помню тот день, когда нашла ее. Воскресенье. Я проснулась очень рано, чтобы выбрать подходящие платья для церкви. Виктории, Тори, было всего четыре месяца.

Она сделала паузу, проведя рукой по рубашке, словно пытаясь унять боль.

— Я нашла ее посиневшей и окоченевшей. Она все еще выглядела спящей. Ангельской и уютной. Просто... синей.

Ее сестра умерла от СПИДа.

Теперь это имело смысл.

Ее увлечение этой темой.