Мой темный Ромео

 Церковь всех мест, потому что моя возмутительница спокойствия жена просто не могла дождаться, пока мы вернемся в отель.

Она даже умоляла меня потрогать ее пальцами на «Додо Манеж». Это означало, что мне также пришлось сосать ее сиськи под пальто, которое я накинул ей на грудь в такси обратно в отель.

Картина была удручающе ясной.

Я женился на женщине со склонностями к нимфомании и не имел ни малейшего желания лишать ее того, что она хотела.

Меня выпороли. Так сильно, что я забыл попросить, ожидать, приучить ее к ответным действиям.

Я был так очарован ее киской, что забыл, что это мухоловка Венеры моей спермы.

Одно было ясно.

Когда мы вернулись на американскую землю, мне нужно было держаться как можно дальше от жены. Нахождение с ней в тесном помещении поставило бы меня в явно невыгодное положение в нашей психологической войне.

Ей понадобится месяц. Два. Возможно, даже целый год. Но нутром я знал, что она убедит меня трахнуть ее без презерватива. Грязно.

Пока она не наполнится до краев моей спермой.

Чего бы Даллас Коста ни хотела, Даллас Коста получала.

А сейчас она хотела моего наследника.

ГЛАВА 32

Даллас

Пенис Ромео мог вылечить депрессию.

К сожалению, это не могло излечить ненависть.

У меня она все еще была в избытке.

Я выбросила испачканное менструацией нижнее белье в мусорное ведро, потянувшись за тампоном. Разочарование, которое нахлынуло на меня, было вызвано не тем, что я ожидала, что забеременею так быстро.

Я просто не хотела временной остановки в своем стремлении побить какой-нибудь рекорд Гиннеса по оргазму.

Струя толкнула меня, как снежный шар. Я присела рядом с раковиной, пережидая турбулентность.

Моя вагина уже болела, растянулась до предела и была готова к выходу на пенсию всего через неделю занятий. Каждый раз, когда мои соски касались лифчика, онемение превращалось в боль.

Когда самолет начал снижаться, я вернулась в главный салон, чтобы посмотреть, как Ромео перелистывает страницу своей газеты. Мой зад все еще покалывало каждый раз, когда я ловила взгляд на его сильные руки.

Мы провели время во Франции либо в спорах, либо в кульминации. Был хороший шанс, что я скомпрометировала не только свою девственность, но и девственность моего будущего потомства.

Я плюхнулась на плюшевый диван, ожидая, что Ромео проигнорирует меня.

Так и было.

На самом деле, как только мы вошли в самолет, он проявил больше интереса к своим электронным письмам, чем ко мне.

Ладно. Неважно.

Я общалась по FaceTime с Фрэнки, Мамой и Сав, бросала рисовые крекеры с водорослями на язык, игнорируя жестокую, властную задницу.

Когда мы вернулись домой, я поняла, что забыла попросить Хетти или Вернона полить белую розу на моей тумбочке.

Упс.