Мой темный Ромео

Больше всего она отличалась от Морган, которая отпускала себя и срывалась на мой язык, только когда была пьяна, что случалось намного чаще, чем следует в состоянии опьянения.

Безжалостная, расчетливая Морган больше заботилась о том, чтобы хорошо выглядеть во время секса, чем о том, чтобы получить удовольствие от самого процесса.

— Да. Да! Я кончаю!

Моя маленькая неприрученная порнозвезда так сильно толкнула меня между ног, что мой уровень кислорода резко упал. Она сжала мои пальцы сквозь свои трусики, пока оргазм прокатывался по ней волнами.

Поток тепла пропитал хлопок. Я целовал ее сквозь ткань снова и снова, зная, что завтра все вернется на свои места – мои границы, мои пределы, мои комплексы, мои демоны.

— Могу я вернуть услугу? — Даллас приподнялась. — Но не через твои трусы. Мужские трусы всегда пахнут старым сыром, который несколько дней пролежал в кастрюле. Я знаю, потому что всякий раз, когда моя домработница уезжала в отпуск, мы все по очереди стирали. И, ну, я действительно не должна говорить, но папа...

Не желая, чтобы момент был испорчен разговором о нижнем белье ее отца, я подался вперед, закрывая ее умный рот поцелуем, который на вкус был как ее сладкая киска.

Сначала она поджала губы и скривилась, не зная, что думает о собственном вкусе.

Но когда я провел кончиком своего твердого члена по ее щели через нашу одежду, она пришла в ярость и поцеловала меня в ответ, засунув язык так глубоко мне в горло, что я подумал, что она выудит мой ужин.

— Да, — она извивалась напротив меня. — Пожалуйста, сэр, можно мне еще?

Она цитировала Оливера Твиста, пока ее трахали.

Действительно, женщина была уникальной.

Зная, что это идиотизм, опасность и сумасшествие, я вставил кончик в ее щель. Она была тугая, еще туже, сквозь изодранный, растянутый хлопок ее испорченных трусиков, но влажная и гладкая, готовая к тому, что грядет.

Ощущение, какой теплой и тугой она себя чувствовала, полностью сломило меня. Я толкался сильнее и глубже, входя в нее через наше нижнее белье, медленно трахая ее, и между нами была только тонкая ткань.

Я оторвал свой рот от ее рта, глаза прикованы к моему члену каждый раз, когда он погружался в нее. Я едва мог поместиться внутри, настолько она была тесной.

Это был, безусловно, лучший трах, который у меня когда-либо был.

Она задыхалась.

— Это то, что люди называют «сухой трах»?

Нет.

Ничто в этом не было сухим. Я фактически трахал ее через нижнее белье.

Вот только объяснять ей, что это полноценный секс с побочным порядком моих проблем, не входило в мои планы на сегодняшний вечер. Или когда-либо.

— Конечно.

Каждый толчок приближал меня к кульминации.