Мой темный Ромео

— Я провожу черту у других мужчин. Ты ни при каких обстоятельствах, пока носишь мое кольцо, не вступаешь с ними в сговор и не трахаешься. Это не слишком много, чтобы просить.

Я ничего не сказала. Не нашла в себе силы его успокоить. Кроме того, драка помешает моим планам на сегодняшний вечер.

Я подтолкнула его к двери, положив руку ему на грудь. Над его медленным, устойчивым сердцем.

Мы простояли так, казалось, целую вечность.

Наконец он нахмурился.

— Ты накладываешь на меня заклинание Генри Плоткина?

Непроизвольный смех вырвался из моего горла, но я проглотила его. Позорная правда заключалась в том, что перспектива потерять девственность с Ромео вызывала у меня головокружение."

"Можно было бы провести целое научное исследование о том, как такой холодный человек мог обладать таким проникающим теплом всякий раз, когда его руки касались меня.

Я нарисовала сердце над его.

— Я хочу, чтобы ты научил меня кое-чему.

— Манерам, я полагаю.

— Я больше думала о… гм, о постельных вещах.

— Почему? Сон, кажется, твоя специализация.

— Ромео. Будь серьезен.

Он облизал губы. Было очевидно, что эта идея показалась ему заманчивой.

Наши груди напряглись друг против друга. Я проследила за его кадыком.

Он остановил меня, схватив за запястье.

— Почему у меня всегда такое ощущение, что ты играешь со мной в игру, Печенька?

Потому что я это и делаю.

Глядя на него из-под ресниц, я надулась:

— Все, чего я хочу, это чтобы мы хорошо провели время вместе в наш медовый месяц. Я устала чувствовать себя несчастной.

Затем, чтобы показать ему, что я серьезно настроена, я растегнула молнию на своем платье, стряхивая ткань. Она стекала по моему телу, как водопад.

Поскольку на мне не было ни лифчика, ни трусиков, линии были бы видны сквозь одежду, я стояла перед ним голая. Его глаза блуждали повсюду, лаская каждый сантиметр моего тела.

Для человека, который очень старался заставить меня чувствовать себя плохо, он обладал странной способностью заставлять меня чувствовать себя желанной.

Его горло пересохло. Я знала, что, несмотря на его безупречное самообладание, он хотел сделать со мной грязные, невообразимые вещи.

Он провел пальцем по моему животу, ребрам, очертаниям груди, погруженный в свои мысли.

— Я хочу чувствовать тебя внутри себя, — мой взгляд задержался на его лице. — Неужели ты не подумаешь об этом? Даже в первый раз вместе?

— Нет, — слово сорвалось с его губ, хриплое и кривое. Его прикосновение послало пламя желания вверх и вниз по моей коже. — Но если я начну растягивать твою задницу сейчас, то, возможно, смогу сделать это на следующей неделе, когда вернусь со встречи в Нью-Йорке в среду.

Дюжина возражений плясала у меня на языке. А именно, куда он мог засунуть свое предложение.

Но это бы сорвало мое прикрытие.