Мой темный Ромео

— К сожалению, я еще не достиг такого уровня пылкости, как Мэдисон Лихт, который всю свою помолвку с тобой засовывал свои гениталии во все возможные отверстия, в которые он мог влезть.

— Он действительно здесь? — я нахмурилась, вспомнив, как началась наша ссора.

Ромео кивнул.

— Ты купила что-нибудь интересное?

Я покачала головой, чувствуя облегчение, что он оставил эту тему.

— Просто набор дизайнерских вещей. О, и вся серия Генри Плоткина на французском языке. Я собираю их на всех языках. Это было кульминацией моего шопинга.

— Интересно.

— Нет, это не так. Во всяком случае, не для тебя, — я играла с безлимитной картой в кармане. — Знаешь, если бы я действительно перерасходовала деньги, ты мог бы аннулировать карту. Я удивлена, что ты этого не сделал.

— Это было единственное доказательство жизни, которое у меня было.

— Ты имеешь в виду, что не следишь за мной?

— Ты ускользнула от охраны после того, как обеденная толпа собралась вокруг твоего столика, чтобы поблагодарить тебя за то, что ты угостила их блюдами парижской кухни по завышенной цене на тридцать тысяч евро.

— Если бы ты попробовал их fricassée de coquillages (прим. редактора - фрикасе из молюсков), ты бы не нашел их слишком дорогими.

В кои-то веки, несмотря на то, что я не делала абсолютно ничего, чтобы изменить себя, он не казался совершенно потрясенным моим существованием.

Он посмотрел на меня с неохотным согласием. Как будто я была рутиной, с которой ему нужно было покончить.

Я могла сказать, что все происходящее здесь было для него совершенно новой территорией.

— Давай начнем сначала, хорошо? У меня забронирован столик в «Оке Парижа». Он находится на террасе с видом на город. Ты присоединишься ко мне.

Я потерла ухо.

— Так странно. Должно быть, у меня нарушен слух, потому что я не могу запомнить слово на букву «П».

— Называть тебя паразитом в данном случае казалось неуместным.

— Я имела в виду, пожалуйста.

Я могла сказать, что довожу его до того, что он готов меня задушить, но мне пришлось одержать несколько маленьких побед после того, как он буквально лишил меня девственности своим языком, просто чтобы убедиться, что Мэдисон не опередит его в этом.

Он выглядел так, будто скорее потрется гениталиями о ржавую терку для сыра, чем произнесет это слово, но в конце концов пробормотал:

— Пожалуйста.

— Позволь мне быстро принять душ и одеться.

Тридцать минут спустя оливковое атласное платье с открытыми плечами и облегающим силуэтом обволакивало мои изгибы.

— Ты выглядишь прилично, — проворчал Ромео, когда мы прошли через вестибюль к ожидающей шоферской службе.

— Остановись или я упаду в обморок.

Он открыл мне дверь. Я скользнула внутрь, не зная, как себя вести теперь, когда мы заключили так называемое перемирие.