Темный инстинкт

Вы, наверное, читали о юродивых, живших в старину при храмах, — обратилась Наталья Алексеевна к Кравченко. — Они сидели голыми в лютый мороз на паперти, питались сухой коркой. Нечто подобное — и наш случай. Пустовалов может жить где угодно: в заброшенном сарае, в стоге сена, в лесу. Для него в этом нет проблемы.

— Как для Маугли, — процедил Сидоров.

— Лишения таких не пугают, — повторила она. — Они даже и не сознают, что лишены чего-либо. Главное при них — их свобода. И больше всего они хотят, чтобы их оставили в покое.

— Ну да, и бросаются на первого встречного. Ладно, Наталья Алексеевна, спасибо за лекцию. Кое-что мы поняли, кое-что потом поймем. Оцепить весь район и выставить на каждом углу, у каждого дерева в лесу по милиционеру я все равно не смогу: нет у нас таких возможностей. — Опер поднялся, давая понять Кравченко, что время истекло. — Так что будем исходить из наших скромных возможностей. Материалы пусть пока у тебя побудут.

Я потом заберу.

— Был рад познакомиться, спасибо. — Кравченко, уже теснимый к дверям, спешил откланяться.

У «Хонды» он распрощался и с Сидоровым. Тот явно намеревался немножко подзадержаться в «Гнезде» уже без «товарища по службе».

— Когда я смогу ознакомиться с медэкспертизой? — нагло осведомился Кравченко на прощание.

— Когда? — Сидоров смотрел на паренька в ватнике (тот по-прежнему неутомимо взмахивал своей дворницкой метлой). — Может, и завтра. Звякни мне с утра, часиков этак в десять, после оперативки. Телефон мой ты знаешь, кажется. Мне анатом наш сегодня звонил. Кое-что там действительно есть. Любопытное. И даже весьма."

"Кравченко тут же подумал о реплике Алисы Новлянской в адрес Шилова за тем памятным завтраком. Однако то, что ему предстояло узнать и увидеть на самом деле, было… Эх, если бы он только догадывался в тот миг, насколько увиденное в морге повлияет впоследствии на весь ход этого странного и трагического происшествия, он бы непременно… Но дельные мысли приходят к нам с досадным опозданием. И даже самые мудрые, самые проницательные и осторожные из нас от этого терпят удары судьбы.

— Я позвоню, — пообещал Кравченко бодро. — За мной не заржавеет.

— Баш на баш, — напомнил опер. — Первое, что я хочу услышать от тебя завтра при встрече, это как именно домочадцы Зверевой реагируют на смерть ее мужа. Меня интересуют все без исключения. Так что учти. — Он круто повернулся и зашагал к своим колоннам с «бельведером».

«Бабник, — осудил его Кравченко. — У него два убийства, а он… Хотя, эх, и вправду — всюду жизнь.