Темный инстинкт

Вадим тоже — ручаюсь. — Мещерский поморщился: он не верил ни единому слову этой бешеной истерики. — Но есть еще Егор, Дима. А потом, с Сидоровым…

— С ментом я улажу, были бы деньги! Димка будет молчать, он все понимает, он не дурак. А этот, — Пит был, видимо, не в силах произнести имя Шипова. — Ему я уже сказал: откроешь рот — убью, со дна морского достану.

Мещерский с содроганием смотрел в это искаженное яростью лицо: «Если ты убийца, Пит, — ты настоящий выродок, но и настоящий артист»."

"— При обыске в ее шкафу, Петя, найдут все то, что доставляло ей такое удовольствие, — сказал он с какой-то даже мстительной строгостью. — Найдут и сделают выводы. В милиции толковые на этот счет люди работают. Подожди, куда ты? Я не советую тебе сейчас рыться в ее вещах! Не смей там ничего брать, иначе будет только хуже!!

— Здесь произошло то, что, видимо, давно уже готовилось, — Кравченко повысил голос. — Сережа, ты слышишь меня? О чем задумался? Я говорю: мы ошиблись в самом главном — основной жертвой изначально была Зверева, а не кто-то другой. Наши официальные сыщики-следователи это, думаю, тоже уже поняли. — Он смотрел из окна на то, как из дома на носилках выносили тело, прикрытое простыней, на лица наблюдавших за выносом сотрудников милиции. — Но все дело в том, что, несмотря на весь этот официозный шум и гам, воз и ныне там. Даже если им сейчас взбредет в голову кого-то срочно задержать по подозрению и затем уже разрабатывать. Ну и что это им даст? — Он презрительно сощурился:

— Держу пари, при таком раскладе пока ничего. Как задержат, так и выпустят.

Безрезультатно. Таких умников, как наши, разговорить трудно, а уж на признание вытянуть… Вот, например, чтобы даже в нейтральной обстановке «разговорить» Пита, надо хоть мало-мальски сечь такую материю, как «итальянская опера», иметь представление о том, кто такой Кальцабиджи… Ну, это чересчур, конечно, но уровень интеллекта должен быть соответствующий. А что ихние наседки, кроме мата-то, знают? А потом, не в одном интеллекте дело. Вот Сидоров фактически работал здесь внедренной агентурой, да какой — со мной, с тобой (да-да, ты ему тоже информацию кой-какую, Серега, поставлял, хоть и помимо своей воли). И что Сидоров от всего этого получил?

— Не мели ерунду, — от звуков у Мещерского разламывалась голова. — Нечего кивать на других. Нечего оправдываться, да и не перед кем. Если мы с тобой такие кретины и бездари, не стоит записывать в идиоты и всех остальных. Они умеют работать, в отличие от нас. Я очень даже рад, что это поганое дело примет к своему производству Генеральная прокуратура, приемная министра — да кто угодно! Лишь бы.., лишь бы они нашли его, подонка.

А нам тут делать больше нечего. И.., я лучше действительно замолчу. А то мы с тобой вконец разругаемся.