Темные удовольствия

Адамово яблоко подрагивало на тощем горле, пока он проглатывал последние слезы. Следы соли прожгли дорожки на его покрасневших щеках, — явное свидетельство того, что он плакал.

— Я… я здесь со своей мамой, — сказала я.

— И почему ты шныряешь повсюду? Надеешься увидеть то, чего не должна? Ищешь горячие сплетни об Андерсонах? Или, может, пытаешься что-то украсть?

— Что?! Нет, конечно, нет!

— Или твоя мама — одна из шлюх Сорена? Разве она не получила уведомление о том, что он надел кольцо на «вкус недели»? Он, вероятно, перестанет спать с кем попало на пару месяцев или около того. Твоей маме стоит вернуться позже. В любом случае, мой отец, должно быть, действительно отчаялся, если приводит домой шлюх с детьми.

Я вскочила на ноги прежде, чем смогла остановить себя.

— Эй, не называй так мою маму, идиот!

Он схватил меня за руку, когда я толкнула его в грудь.

— Как ты меня назвала? — Его глаза впились в мои.

— Идиот. Моя мама — уборщица, а не одна из подружек твоего отца или как там их.

Он дернулся, как будто я дала ему пощечину.

— Уборщица?

Я кивнула. Между нами повисла тишина, и мой взгляд переместился на его щеку. Когда он слишком долго молчал, моё любопытство взяло верх.

— Этот мужчина — твой отец? — почти прошептала я.

— Очевидно.

— Что случилось с твоей мамой? — услышала я свой вопрос. Почему я это спросила? Что со мной было не так? У меня никогда не было особого фильтра между мыслями и моим ртом, а тайну случившегося с его биологической мамой было трудно игнорировать.

Озадаченное выражение лица Беккета посуровело, и он нахмурился, глядя на меня.

— А что?

Я пожала плечами.

— Просто интересно. Ты в порядке? — добавила я.

Это была ошибка, я сразу же это поняла. Мальчик напрягся и отступил от меня. Был момент, когда я увидела его боль. Что-то ужасное и печальное случилось с его матерью. Это было источником его ярости; я поняла это по доле секунды уязвимости на его лице. Затем гневная маска встала на место.

Он окинул меня взглядом с ног до головы, усмешка исказила его черты.

— Ты спрашиваешь, в порядке ли я? Дочь уборщицы?

От его холодного смеха у меня по спине пробежал холодок.

— Ты была бы менее жалкой, если бы была дочерью одной из шлюх моего отца. По крайней мере, твоя мать получала бы хорошие деньги. — Он поднял с пола мой комикс. — Вместо этого ты не только отброс, но и нищий отброс.

Он вырвал иллюстрированную страницу, прежде чем я успела его остановить. Я боролась за свою мангу, но к тому времени, как мне удалось выхватить ее из его цепких рук, она была полностью порвана. Он бросил разорванные листы на пол.

— Приберись, Золушка, или пусть это сделает твоя мама. Мне все равно, — сказал он, в его голосе прозвучала скучающая злоба, затем повернулся на пятках и зашагал прочь.