Темные удовольствия

Мама долго смотрела на содержимое, а затем осторожно закрыла его. Она покачала головой.

— Нет, mija8, не беспокоиться об этом. Я сама позабочусь обо всем.

На ее лице появилось выражение, которое вызвало у меня тревогу. Такое же было у нее, когда она заставляла нас с Ашером делать то, чего мы не хотели, для нашего же блага. Съесть овощи, почистить зубы, сделать домашнюю работу. Сейчас был тот же взгляд.

— Миссис Линтон нужна помощь с уборкой в кладовой. Почему бы тебе не сходить к ней? Она даст тебе хорошие чаевые. Я почти закончила, — быстро сказала мама и подтолкнула меня по коридору к лестнице.

Я кивнула, позволяя беспокойству о Беккете и о том, что с ним происходило, вылететь из головы. Он не был мне другом, скорее врагом. Почему я должна тратить время на переживания о нем? Я должна была переживать о себе. Если такой миллиардер, как Беккет, не в состоянии позаботиться о себе, то на что тогда могли рассчитывать другие.

Я повернулась к лестнице и решила, что пусть мама возвращает пенал на место. Она знала, как разобраться с этим. Это была не моя проблема.

2. Беккет

«Давай, Бек. Заходи в воду. Мать Ахиллеса искупала своего сына в реке Стикс, чтобы сделать его непобедимым.»

Во сне я всегда видел тот день сквозь мутную призму. Белое платье матери, подол которого промок, когда она вошла в пруд. Ее бледные пальцы, пробирающиеся сквозь водоросли. Ощущение гальки под моими босыми ступнями.

Я вздрогнул и проснулся весь в холодном поту. Я все еще ощущал влажный запах весеннего пруда Миллерс-Понд — вокруг расцветала новая жизнь, а в воздухе витала нотка разложения.

Смерть, в то время как все остальное только начинало оживать.

Я сел, стянул через голову футболку и бросил ее в сторону корзины для белья. В спальне было тихо. Слишком тихо.

Я ненавидел тишину. Она напомнила мне о том, что сон — это единственное место, где я могу видеть ее. Мою мать, которая любила греческую мифологию и называла меня своим Ахиллесом. Ту, которая так долго цеплялась за жизнь, но проиграла битву слишком рано.

В тот вечер в тихом пространстве было что-то еще, что-то непривычное. Слабый аромат стирального порошка и чистой женской кожи. Это был не дорогой запах и даже не тот, которым пользовались специально. Он был простым, незамысловатым. Но для меня это был экзотический, манящий аромат.

Ева. Запах, который невозможно было разлить по бутылкам, с намеком на что-то непередаваемое. Присущее только ей. Дорогие духи вызывали у меня отвращение. Натуральный аромат Евы Мартино — нет. Я не знал, что с этим делать.

Я заставил себя встать с кровати и потер руками лицо, после чего накинул одежду. После снов о маме мне никогда не удавалось снова заснуть. Это было невозможно. Вместо этого я потянулся к своей заначке и проглотил несколько таблеток.