Темные удовольствия

Ты трогал всех официанток или только ее? — процедил я, с каждой секундой злясь все сильнее. Мысль о том, что эта свинья может просто прикасаться к кому хочет, заставлять их чувствовать себя некомфортно и уязвимо, лишать их свободы воли… Это пробудило самую жестокую часть меня, и я вскипел от гнева.

— Я ничего не делал, — настаивал Рэй.

— Я видел тебя.

— Ты все неправильно понял!

— Я тебе не верю, Рэй.

Новый удар пришелся ему в челюсть. Мои ребра ныли из-за избиения Ашера, но, несмотря на травмы, я мог справиться с таким человеком, как Рэй, в свой худший день.

— Я видел тебя. Ты напугал ее. Унизил ее. Ты должен заплатить за это."

"Он как раз выпрямлялся, когда я схватил его за руку и с силой впечатал в стену, сжимая запястье в жестком захвате. Медленно я вывернул запястье, пока его кости не захрустели под моей рукой.

Лицо Рэя покраснело. Его свободная рука беспомощно цеплялась за меня. Я не испытывал к нему никакого сочувствия. Ублюдок расстроил Еву. Он заслужил все, что с ним приключилось, и даже больше.

— Тронешь ее, и тебе придется иметь дело со мной. Тронешь другую официантку, и тебе придется иметь дело со мной… Придешь в эту закусочную еще раз, и ты — труп.

Его запястье сломалось, и он зажал рот другой рукой, чтобы заглушить крик.

Я отпустил его, наблюдая, как он падает на колени, хватая ртом воздух.

Я сделал несколько шагов назад.

— Увидишь ее на улице — поворачивайся и иди в другую сторону. Понял?

Рэй поднял на меня глаза.

— Почему тебя вообще волнует какая-то маленькая шлюха? Их пруд пруди…

Остальное я не расслышал. Я схватил его за другую руку и вывернул ее с такой силой, что щелчок был похож на выстрел.

Некоторые люди были слишком тупы для предупреждений. Им нужен был полноценный урок, как Рэю. Я был более чем счастлив научить его.

Десять минут спустя я оставил Рэя в конце парковки, оплакивающего свои сломанные запястья, и направился обратно к своей машине. Я оставил в ней кольцо и телефон. Пришло время забирать Еву домой.

Я заглянул в окно закусочной и замер.

В кабинке сидела женщина, одетая во все белое. Светлые волосы и когтеобразные ногти выдали ее еще до того, как она наклонилась вперед и стало видно ее лицо. Она сосредоточенно разговаривала с человеком, сидящим напротив нее. Затем вытащила из сумки большой желтый конверт. Он был выпуклым, давая мне весьма ясное представление о том, что находится внутри.

Деньги. Она платила за молчание.

Колетт улыбнулась своей собеседнице, не подозревая, что за ними наблюдают, и я, пошатываясь, побрел к машине, борясь с желанием вырвать.

Однако не Колетт, сидящая в закусочной «Чикади», опустошила мое сердце.

Это была женщина, сидящая напротив нее и спокойно принимающая толстый конверт с деньгами.

Ева.

28.