В темном-темном космосе

С некоторых пор Эвик перестал заниматься уборкой. Подняв с пола заплесневевший учебник химии, он смахнул с него пыль и положил поверх фотопортрета Джанет, лежащего на столе лицом вниз. Расправляя одеяло на кровати, Эвик споткнулся о карабин. Он наклонился, чтобы поднять его, но изъеденный ржавчиной ствол переломился пополам.

– Господин! – донесся голос из окна. – Можно, мы вернемся к ненавистным женщинам?

– Можно, – ответил Эвик. – Делайте что хотите. И не называйте меня господином.

– Хорошо, – сказал туземец.

Эвик удивился. Туземец не прибавил «господин». Изменилось отношение? Трудно утверждать точно, но ему показалось, что так и есть. Они ненавидели его всеми фибрами души. Но, должно быть, он проявил себя. Безграничная, всеобъемлющая ненависть сообщества к чужаку исчезла.

«Я в общине», – подумал он и улыбнулся без тени иронии.

До конца смены оставалось полгода.

Набухшие хляби наконец разверзлись, и земля напиталась влагой.

По истечении года прилетел корабль, приземлившись на цветке пламени. Туземцы потянулись к месту посадки. Эвик пошел вместе со всеми, в окружении туземцев, ненавидя их.

Люк корабля открылся, и наружу вышел юноша-землянин с дорожной сумкой в руке. Окинув взглядом встречающих, юноша неуверенно улыбнулся. Потом он заметил Эвика.

– Привет, – обрадованно произнес юноша. – Вы, наверное, Эвик. Я ваш сменщик, Джо Свенсон. Ба, да тут целая делегация!

– Приветствую вас, господин, – ответил пришлому Эвик и затерялся в толпе ненавистных братьев.

Меньшинство

– Запомни: ты должна следить за тем, что говоришь, – сказал Стиф.

Вера кивнула, наблюдая, как вода ускользает из-под носа лодки. Они приближались к берегу Йоука, и Стиф заработал веслами чаще, его молодые мускулы вспухали и опадали с каждым гребком.

– Ты хорошо помнишь все слова ненависти? – спросил Стиф.

Вера кивнула снова, проводя рукой по воде и наблюдая за барашками. Стиф видел, что она грезит о чем-то. Он нахмурился:

– Пожалуйста, Вера. Это наш последний шанс. Если они не примут нас сейчас, этого не произойдет никогда.

– Я знаю, Стиф. Я постараюсь.

Но она смотрела назад, на маленький островок посреди Ист-Ривер, где отец Стифа когда-то построил свой дом.

– Тебе лучше еще раз повторить слова, – напомнил ей Стиф, зная, что они понадобятся им сразу же, как только они причалят. – Слова ненависти.

Вера вынырнула из грез и попыталась вспомнить древние слова. Сбивчиво начала произносить:

– Слова ненависти: гнида, сука, свинья…

– Продолжай, – настаивал Стиф.

– Я не могу так, – сказала она печально, почти скорбно. И отвернула от него свое бледное лицо.

– Вера! Ты же знаешь, как это важно! Ты хорошо помнишь список оскорблений?

– Не очень.

– Вспоминай. И не показывай им, что ты нервничаешь. Мы по-прежнему – Меньшинство.