Мое темное желание (ЛП)

И чувство вины за то, что я все еще хотел ощущать ее кожу, хотя мой отец был мертв, и я даже не мог вспомнить его предсмертные слова.

— Что с тобой случилось? — прохрипела она.

Я покачал головой.

Я не мог рассказать. Не мог повторить это для своих ушей, не говоря уже о ее.

— Ты чувствуешь себя нормально?

Я задумался.

— Это… чувствуется. — Хорошо. Плохо. Сложно. — И это больше, чем я могу просить.

— Закари, — рявкнула мама с балкона, обдав его ледяным холодом. — Ты опоздал, а мы голодны.

Фэрроу отцепила руки от моего лица и отступила на шаг назад. Ее шея покраснела.

— Увидимся в четыре.

Она отвернулась от меня, подхватила ведро с розами и поспешила к входной двери.

— Не уходи, — прохрипел я, голос возник из ниоткуда.

Она приостановилась, но не повернулась ко мне лицом.

— Не уйду, — прошептала она, и я не знал почему, но все вокруг вдруг стало казаться трагичным. Как осьминог, создающий жизнь только для того, чтобы покончить с ней самой.

Повернувшись на каблуке, чувствуя на лице жжение ее рук и зная, что не стану пытаться отмыть его от ее прикосновений, я направился к балкону.

Мама и Айи сидели на мраморных перилах и смотрели на меня так, словно я только что приземлился на кукурузное поле на космическом корабле с шапкой-пропеллером из ""Губки Боба"" на голове. Недоумение еще не все сказано.

Они выглядели так, будто пережили опыт вне тела.

— Тебе следует быть осторожнее с персоналом. — Мама говорила достаточно громко, чтобы Фэрроу услышала. — Ты же не хочешь получить иск о сексуальных домогательствах.

Я не ответил."

"Когда я рос, люди всегда говорили мне: ""Хорошо, что ты выжил"".

Но действительно ли я выжил в той аварии?

Я так не думал. В тот день я потерял слишком много частей себя.

И все же я жил, не живя. В конце концов, выжившие — профессионалы в том, чтобы продолжать жить, неся на своих плечах груз всех, кто остался позади.

И в течение двадцати одного года это была моя судьба.

До этого момента.

Я делал успехи. Медленно оживал.

Свет был слишком ярким. Еда была перенасыщена вкусом.

Но я больше не был мертв внутри.

И это пугало меня.

33

ЗАК

— Ты должен сосредоточиться на договоренности с Эйлин, пока она не опомнилась. — Мама положила палочки на подставку, выпрямив позвоночник, как часовой. — Твои дни, когда ты тайком общался с персоналом, должны закончиться. Тебе уже тридцать три.

Селеста Айи зачерпнула в рот пельмень, переведя взгляд с моего лица на мамино.

— Кто тебе сказал, что они тайком общаются? Это объятие было показано практически в IMAX.

— Не будь смешной. — Мама подняла салфетку с колен и поднесла ее край к уголку рта, чтобы вытереть невидимое пятно. — Мой сын лучше знает, как разбить мне сердце таким образом. Амбициозная женщина не может быть логичным выбором жены. Слишком опасно.