Мое темное желание (ЛП)

Я чувствовал себя так, будто возвращаюсь в среднюю школу, где не знал, как думать, чувствовать и вести себя с девушками.

Я бросил ножницы в ведро со свежими розами, которые она срезала.

— Ты можешь меня потрогать, я полагаю.

Хотя прикосновения, которые я имел в виду, не были тем, что я хотел бы, чтобы свидетелями стали мои близкие родственники.

Ее губы дрогнули, но не совсем в улыбке.

— Попробуй еще раз.

Мои ноздри вспыхнули.

— Пожалуйста, прикоснись ко мне.

Она подняла бровь, явно забавляясь.

— Где?

Где угодно.

Везде.

Но я должен был оставить это в тайне, так как Селеста Айи, вероятно, готова была достать видеокамеру и дать советы по индустрии.

— Лицо, — прошептал я, униженный и взволнованный одновременно. Все мое тело дрожало от признания. — Я хочу чувствовать кожу на своем лице.

Это было впервые с момента аварии. С тех пор как его кровь попала мне в глаза и потекла по щекам, как слезы.

Мы смотрели друг на друга, и на мгновение мир перестал существовать. Не щебетали птицы. Над головой не проплывали облака. Моя мать не смотрела на нас своим неодобрительным взглядом.

Грудь Фэрроу вздымалась от неровного дыхания. Она поставила ведро с цветами на землю, а ее руки поднялись к моему лицу.

— Расскажи мне что-нибудь, чтобы отвлечь тебя, — попросила она, ее улыбка была мягкой, а голос шелковым. — Что-нибудь про осьминогов.

Я закрыл глаза.

— У него три сердца.

— Держу пари, он любит большие.

Ее руки почти достигли моего лица. Я чувствовал, как они нависают над ним. Я совсем перестал дышать, готовясь к этому.

— Это трагическое существо, — возразил я, приоткрыв один глаз. — Оно никогда не сможет полюбить. Оно запрограммировано на то, чтобы выполнить свою репродуктивную задачу, произвести потомство, а затем сразу же погибнуть. У него нет ни единого шанса на жизнь.

— Может быть, тогда ты назовешь меня котенком? — Фэрроу наморщила нос, выглядя раздражающе очаровательно. — Я бы даже согласилась на кролика.

— Кошки — это общий выбор. Кроликам место в особняке Хью Хефнера. — Я приоткрыл второй глаз и решительно покачал головой. — Ты осьминог. Умная. Изысканная. Трагичная.

И тут это случилось.

Ее ладони обхватили мое лицо с двух сторон, сжимая щеки. Я втянул воздух и зажмурил глаза. Ее теплая влажная кожа прижалась к моей.

Я заставил себя открыть глаза. Чтобы посмотреть на нее.

Ее ногти царапали мою кожу. Дрожь пробежала по моему позвоночнику.

— Посмотри на меня, Зак. — Она улыбнулась. Улыбнулась. — Ты можешь это сделать. Ты можешь прикоснуться. Почувствовать.

Мы стояли в саду, как два дерева, крепкие, но хрупкие, слегка покачиваясь на ветру, и я не мог этого вынести. Как все разом навалилось на меня.

Воспоминания. Отвращение.