Темное солнце

— А бродяги? — прошептала Мадленка. — Кто их убил?

— Кто-то из людей Петра, я и не помню уже. Он послал всюду разъезды, искать того, кто возвел курган, и один разъезд натолкнулся на твоих бродяг. Пьянчуга сдуру упомянул про повозку, и они решили, что он их видел, ну, и избавились от него.

Ах вот оно что. Теперь все становилось понятно.

За что убили княгиню Гизелу? — — напрямик спросила Мадленка. — За то, что она заподозрила обман?

— Сестра-то? — переспросил Доминик с усмешкой. — А ты разве не поняла? Это ты ее убила. Ты, и не отпирайся. Кто разболтал, что Август напал на отряд крестоносцев, а? А про воронов, которые выклевали глаза фон Мейссену? Вот Анджелика и решила отомстить. От самозванки нам все равно надо было отделаться, неровен час, прискачут твои родные из Каменок и узнают, что это не ты. А княгиня была этому дураку Августу самым близким человеком, вот моя несравненная невеста и решила, что если бить, так побольнее. А на тебя все свалить — проще простого, тем более что все видели, как ты тут шныряешь и интересуешься тем, чего знать не должна. Жаль, что Август тебя не убил тогда. Анджелика его вызвала через свою служанку, он пришел, да вот рука у него на тебя не поднялась. Глупец!

Мадленка поморщилась. «Не поднялась», это, пожалуй, не совсем верно сказано. Бил он ее будь здоров, однако не убил. Что ж, и на том ему спасибо.

— А четки откуда взялись?

— Когда разделались с настоятельницей и потом, когда раскидывали курган, Петр строго-настрого запретил что-либо брать, чтобы нельзя было установить связь между нами и преступлением, да во второй раз один умник его не послушался и отдал четки своей подружке. Как Боэмунд отнял их у нее, я не знаю, но, я думаю, — Доминик иронически покосился на притихшую Анджелику, — он не станет стесняться, если ему что-либо нужно.

— Я еще хотела спросить насчет Филибера, — не отставала Мадленка. — Он, конечно, умом не вышел, но что-то мне не верится, что он мог так просто потерять охранную грамоту, от которой зависела его жизнь.

— А она не глупа, а? — спросил Доминик у обеих женщин. — Конечно, моя несравненная невеста разузнала, что он друг человека, к которому она до сих пор неравнодушна, и сделала так, что его грамота исчезла. Она думала, что фон Мейссен привезет за него выкуп и она сможет наконец-то узреть его после долгой разлуки, да не тут-то было — дурак Август опять все испортил. Как и все дураки, он обладает замечательным талантом встревать куда не следует совершенно не вовремя.

Дверь скрипнула, поворачиваясь на петлях.

— Как она верит в свои чары! — продолжал князь, ничего не замечая. Он, видимо, рад был случаю облегчить душу. — Моя прекрасная Анджелика! Она даже послала человека с запиской в Мальборк, когда узнала, что ты там.