Темное солнце

Мадленка отпустила ее — та рухнула на колени, не в силах более стоять. Боэмунд, в чьем лице не шевельнулся ни одни мускул, сказал что-то по-литовски.

— Что он говорит? — полюбопытствовала Мадленка.

— Что она похожа на сумасшедшую, — перевел Доминик, знакомый с литовским языком. — Так оно и есть.

— Мост, мост, защищайте мост! — твердила Эдита, не слушая его. — Всадники, солдаты, лучники, солнце! Семеро братьев было у меня, и никого уже нет. Горе, горе, о горе!

Дверь распахнулась, и влетела добродушная, круглолицая, румяная женщина лет сорока или около того. Звали ее Ивона, и князь отрядил ее присматривать за сумасшедшей.

— Вот она где, бедняжечка моя! — вскричала Ивона. — Ах, вот горе-то! — Она бросилась к Эдите. — Но ничего, мое солнышко…

Выражение было выбрано явно неудачно. Эдита вскочила на ноги, и глаза ее загорелись мрачным огнем.

— Темное солнце! — заявила она, указывая на фон Мейссена.

Крестоносец спокойно подошел к ней и некоторое время смотрел ей прямо в глаза. Мадленка замерла, от ужаса боясь шелохнуться. «Боже, неужели ему совсем не страшно?» Фон Мейссен неотрывно смотрел на безумную, пока она не съежилась и не начала плакать, закрыв руками лицо.

— Надо бы задержать его, — резко сказал Август. — Вдруг это сам фон Мейссен?

— Ты в своем уме? — изумился князь.

— Мне кажется, она узнала его.

— Бедная моя, бедная, — говорила Ивона, прижимая к себе плачущую Эдиту. — Ну, пойдем, пойдем. Уже поздно, надо баиньки.

— Ивона! — остановил ее князь. — Стойте! Северин, задержи литвина.

Северин резко крикнул что-то, и Боэмунд, почти дошедший до двери, остановился.

— Ивона, — спросил Доминик. — Эдита часто кричит эти слова?

— Какие?

— Темное солнце.

— Она? Дня не проходит, чтобы она их не повторила, сударь. Вы же знаете, это герб того окаянного крестоносца. — Эдита тихо всхлипывала у нее на плече.

— Но сегодня она была что-то очень беспокойна, — заметил Август.

Мадленка сделала небольшой шаг в сторону крестоносца, который стоял, не двигаясь, с безразличным выражением лица. Князь спорил с Ивоной, Северин жевал яблоко. Убедившись, что на них никто не смотрит, Мадленка потянула синеглазого за рукав. Тот вопросительно взглянул на нее, и она вложила ему в ладонь кинжал. Тот мгновенно исчез в складках одежды прокаженного, а Мадленка, сделав шаг в сторону, вернулась на место.

— Если бы у нас был кто-то, кто знает этого дьявола в лицо…

— Да вот она его знает, — князь кивнул на Мадленку. — Но она сказала, что этот человек ей незнаком. А ты? Ты его видел?

Август нахмурился.

— Когда мы напали на них, он был в шлеме. Нет, лица его я не видел.

— Жаль, — сказал князь Диковский.

— Флориан! — вскричал Август во внезапном озарении.