Темное солнце

Ее заносило из стороны в сторону, но она упорно двигалась вперед, и с каждым шагом ей становилось все яснее и яснее, что это не человек, а всего лишь тело, бессильно обвисшее на держащих его веревках. Она твердила себе: «Этого не может быть», но она должна была убедиться, даже если бы это стоило ей вечного блаженства. Мадленка добралась до привязанного и, как подкошенная, рухнула у его ног.

Михал, — прошептала она. — Михал…

И слезы полились рекой. Она трогала его лицо, уже похолодевшее, гладила его руки, звала по имени, зная, что он уже не услышит ее. Его привязали к дереву и использовали, как живую мишень; в его теле застряло не меньше дюжины стрел, и еще две или три, пущенные мимо цели, остались торчать в стволе.

Стоя на коленях, Мадленка, путаясь в узлах, развязала веревки, и Михал, окровавленный, мертвый и тяжелый, упал на землю. Она пробовала поднять его, тянула за куртку, хлопала по щекам, все еще веря, что бог сотворит чудо и вернет ей ее брата; потом поняла, что все бесполезно, и тихо заплакала, вновь и вновь повторяя низким, глухим, изменившимся голосом:

— Ох, Михал, Михал… Что же ты?

Но не стало и слез, и долго Мадленка сидела, скорчившись, рядом с телом. Дважды она протягивала руку, чтобы закрыть любимому брату глаза, и дважды отводила ее, но на третий раз решилась. После этого Мадленке стало так плохо, что она думала, что умрет на месте; но она не могла себе позволить этого, ибо оставалось сделать самое главное.

В лесу, покинутом солнцем, стремительно темнело, но Мадленка знала, что не уйдет отсюда, пока не похоронит по-христиански всех погибших, ибо негоже было оставлять их тела на растерзание диким зверям. Потом она приведет сюда ксендза с людьми, чтобы они перенесли останки в другое место, но это будет потом.

Мадленка взяла меч у одного из убитых и стала ковырять им землю — та была жесткая и не поддавалась. Тогда Мадленке пришла в голову другая мысль. Она подумала о какой-нибудь небольшой ложбине, достаточно широкой, чтобы поместить туда восемнадцать тел и присыпать их землей, а сверху положить еще камней, и, прихватив с собой меч, отправилась на поиски. Нечто подобное нашлось уже где-то в полусотне шагов от поляны; это было русло высохшего ручья, и земля там была мягкая — не земля, а сплошной песок. Мадленка воспрянула духом и вернулась на поляну.

Тут в глаза ей бросились стрелы, торчащие из тела Михала, и она невольно призадумалась.