Темное настоящее

Третьего декабря, к семи часам утра, Карташова с выпиской из истории болезни, рентгеновскими снимками грудной клетки и портретом Саддама Хусейна доставили к Русскому городку. Лев Иванович, здороваясь с каждым встречным, пришел домой, устало рухнул на кровать и уснул, довольный жизнью и багдадской ночью, лучшей ночью в его жизни. В полдень из школы прибежала дочь. Отец и Лиля всплакнули после долгой разлуки и до вечера проговорили обо всем на свете. Про похороны матери Лиля не сказала ни слова.

На другой день Карташова вызвал Куратор.

– Рассказывайте! – приказал сотрудник КГБ.

– Что рассказывать? – не понял Лев Иванович.

– Все! От момента вашего ранения на ТЭЦ и до прибытия в Русский городок. Постарайтесь максимально подробно вспомнить, о чем вы говорили с кадровым разведчиком Мухабарата Али Азизом, какую оценку он давал политическому положению в стране, интересовался ли кем-нибудь из советской дипломатической миссии. Пошагово, не упуская ни малейших деталей, вспомните, как прошел визит Саддама Хусейна в госпиталь, не выглядел ли он больным или уставшим?

– Я не видел президента Ирака – лежал на кровати под капельницей с закрытыми глазами.

– Где портрет Хусейна? Дома? Завтра же привезите его.

Допрос длился несколько часов, но ничего существенного Куратор не узнал. На другой день комиссия из финансового отдела посольства осмотрела портрет Саддама Хусейна и вынесла решение изъять золотую рамку. Удивленному Карташову казначей посольства разъяснил:

– Рамку из золота 999-й пробы вы получили в дар от президента Ирака во время исполнения служебных обязанностей. В данный момент вы находитесь в Ираке не как частное лицо, а как откомандированный за границу специалист Министерства энергетики СССР. Согласно вашему контракту все подарки, полученные от официальных лиц Иракской республики, должны быть сданы в посольство. Если бы вы получили подарок от Саддама Хусейна как частное лицо, то могли бы оставить его себе.

Фотографию президента Ирака с дарственной надписью вынули из рамки и вернули Карташову. Портрет Саддама Хусейна для советского государства материальной ценности не представлял.

Пробыв дома неделю, Карташов вышел на работу – восстанавливать разрушенную бомбежкой ТЭЦ. От руководителя группы советских энергетиков в Ираке Лев Иванович узнал, что больше его за границу не выпустят. Даже в братскую Болгарию визу не дадут."

"– Портрет вызывает много вопросов, на которые нет ответов. Спрашивается, почему именно тебе Саддам Хусейн его подарил? Почему он назвал тебя рафиком? Ты что, друг Хусейну, его хороший знакомый? Забудь о загранице. После приезда в Союз ты станешь невыездным. Даже в туристическую поездку съездить не сможешь.