Темное настоящее

Наивно выглядит? Конечно! Независимо от того, у кого бы изъяли орудие преступления, в милиции бы раскрутили всех. Но ни Черданцев, ни Борзых не были представителями преступного мира. Они просто не знали, что после совершения убийства орудие преступления надо уничтожить, вот и оставили пистолет у себя. Вернее, Черданцев оставил. Рука не поднялась такую вещь выбросить. Прошло десять лет. Мрачным дождливым вечером нетрезвый Карташов насмерть сбивает человека. Представь: они втроем сидят в салоне джипа, и Карташов говорит: «Сяду я – весь бизнес рухнет». В 1992 году все было завязано на Карташове, на его связях и остатках производственной базы. Юра Борзых изначально не был деловым человеком. Тратить деньги он научился, а зарабатывать – нет. Черданцеву доверить семейный бизнес Карташов не мог: как ни крути, Черданцев – чужак. Кто его знает, как он поведет себя! Пока Лев будет сидеть, возьмет и завладеет всем бизнесом, пустит дочку Карташова с маленькой внучкой по миру. Доказывай потом, что он самозванец, а не законный владелец нескольких кооперативов. Теперь перенесись через годы и сядь к ним в автомобиль, посмотри из окон по сторонам, осознай, что уйти незамеченными с места происшествия не удастся. Кто-то должен взять вину на себя. Это был момент истины, проверка на верность идеалам юности! Кто должен предложить себя в жертву? Борзых. Он родственник Карташова, ему и первому плечо подставлять, но он отказался идти в тюрьму."

"– Почему вы думаете, что Карташов сам не решил, кто должен признаться в ДТП?

– Черданцев мог послать его куда подальше, сказать: «Плевал я на ваш бизнес! Я лучше нищим стану, на завод пойду работать, но в тюрьму ни за что ни про что садиться не буду!»

– Борзых…

– Исключено! – перебил товарища Лаптев. – Если бы Карташов отправил за решетку зятя, то его бы родная дочь со свету сжила. Она бы визжала: «Папа! Ты лишил моего ребенка отца! За что? Сам не мог под суд пойти?» А он не мог, иначе бы все рухнуло. В 1992 году инфляция начала набирать обороты. Нажитый годами капитал за месяц мог превратиться в пыль. Долларов тогда в ходу еще не было, деньги можно было сберечь только в бизнесе, в беспрерывном развитии производства.

Лаптев предложил выпить и продолжил:

– В салоне джипа для Борзых и Черданцева наступил новый этап. Спираль развития в соответствии с философским законом отрицания отрицания сделала виток вверх, и они перешли из юности во взрослую жизнь. Законы уличной чести для них перестали действовать, но каждый человек индивидуален! Борзых через минуту после ДТП отказался быть идеалистом, а Черданцев еще продолжал верить в законы братства и порядочности. Черданцев сам предложил поменяться с Карташовым местами и сел в водительское кресло.