Темное настоящее

Он, естественно, переспал с Лилей, и было это между ними не раз, но как бы сказать-то… Это был секс не по зову души, а потому, что он должен был быть. Они целыми днями вдвоем сидели и от нечего делать занимались любовью. Издержки производства! Потом Юра ушел в армию, попал в морфлот на три года. Меня призвали только на следующую весну. Целый год я замещал его, если так можно выразиться. Не у Лили в кровати замещал, а за пультом звукозаписи. В середине 1980-х годов на смену магнитофонным катушкам пришли компакт-кассеты, маленькие, ненадежные, с низким качеством записи. Но у них было одно неоспоримое преимущество: такие кассеты подходили к переносным магнитофонам, работающим на батарейках. Переносные магнитофоны совершили самый настоящий переворот в музыкальном досуге. Теперь в любом дворе за столиком, где мужики по вечерам в карты играют, можно было врубить на всю мощь забойный рок и наслаждаться воплями взбешенных жильцов: «Сволочи! Сделайте музыку тише! Людям завтра на работу!» Лев плевался от качества записи на компакт-кассетах, но часть бизнеса перестроил, купил новые импортные кассетные магнитофоны, и мы стали наполнять рынок той же аудиопродукцией, но на другом носителе. В 1985 году призвали меня. Через полтора года дали отпуск – десять суток, не считая дороги. Первую часть отпуска я провел в кругу семьи, встречался с друзьями, потом выбрал время и пошел к Карташовым. Льва дома не было, он уехал за партией чистых кассет в Москву. Лиля несказанно обрадовалась мне, и мы три дня не вставали с кровати. Если бы она перед расставанием предложила жениться на ней, я бы пошел в загс не задумываясь. Армия, сам понимаешь! Полтора года я видел девушек только через забор, а тут – вот она, ласковая, на все готовая Лилечка! Радужное настроение подпортила мне старшая сестра Юля. Она сказала, что Лиля Карташова таскается по мужикам, как последняя шлюха. Я поссорился с сестрой и уехал к месту службы. В части чую: со мной что-то не то. Переборол стеснение, пошел в медпункт. Оттуда направили в госпиталь, сделали анализы и выявили гонорею. Мой командир роты был в ярости, грозился меня на гауптвахте сгноить, командир батальона смеялся до слез: «Лихо ты, Черданцев, триппер подловил! Хорошо, что тебя только на десять суток отпустили. Поехал бы на две недели – с сифилисом бы вернулся!» На пару месяцев я стал героем дня в части. Солдаты за моей спиной перешептывались: «Это вон тот с триппером из отпуска приехал? Ударно отдохнул, ничего не скажешь!» Я честно написал Лиле, как обстоят дела. Она пишет в ответ, что ни о какой гонорее ничего не знает, что она проверилась и у нее ничего нет. «Ты, Петя, на меня свою заразу не переводи.