Темное настоящее

Один забылся, с кем за столом сидит, и в шутку говорит: «Ты как черт поступаешь!» В ответ – удар ножом в сердце. Казалось бы, разве можно за неосторожно сказанное слово убить человека? Для нас – нет, для них – запросто. Любой намек на неправильное поведение в колонии перечеркивают годы за колючей проволокой, где остались здоровье, молодость и почерневшие от чифиря зубы. Я, в силу воспитания и профессии, могу понять, почему Борзых и Черданцев сочли делом чести отомстить за оскорбление в ресторане. Могу показать кое-что.

Лаптев сел за компьютер Блинова, вошел в интернет, отыскал нужный сайт.

– Посмотри, полюбуйся!

Помощник стал читать, проговаривая некоторые моменты вслух.

– Группа новосибирских актеров правдоподобно разыграет любую постановку: арест жениха на свадьбе, налет бандитов на офис конкурента, обыск в жилище лучшего друга и многое другое. Любые фантазии за ваши деньги! Дорого. Профессионально. Анонимно.

– Ну как? – спросил Лаптев. – Понятно, откуда «московские» бизнесмены появились? Итальянские пиджаки можно напрокат взять, часы «Ролекс» поддельные купить. Для профессионального актера сыграть покупателя – раз плюнуть. Ума много не надо. Осматривай помещения с недовольным видом, тычь пальцем в планшет – вот ты уже и бизнесмен, представитель чешского магната.

– Проверим их?

– Кого? Новосибирских актеров? Кто тебе сказал, что у нас действовали парни из соседней области, а не с Дальнего Востока или из Сочи? Сейчас таких фирм полным-полно! Переговоры идут в даркнете, заказчик и исполнители вживую друг друга не видят. Все сделки проходят через двойную или тройную бухгалтерию. Кого ты собрался найти? Анонимного пользователя, скрывающегося во тьме Всемирной паутины? Проще иголку в стоге сена отыскать.

– Андрей Николаевич, как вы думаете, жена Любимова встречалась с Борзых до выдвижения требований?

– Ты размениваешься на мелочи, частностями увлекаешься! Купил Борзых жену Любимова или нет – это следствие. В начале нашей пьесы было слово, и слово это – «деньги»! Любимов воспользовался несчастным случаем и обокрал Карташова. Лев Иванович и я – представители разных поколений. Он – послевоенный подросток, какие у них были законы, я сказать не могу, но наверняка оценивать жизнь родного отца в рублях считалось самым последним делом. У поколения Карташова отцы погибли на войне, память о них священна и неприкосновенна. Не знаю, чем руководствовался Карташов, но он с самого начала заложил мину замедленного действия. Двадцать лет – большой срок, но тем слаще будет месть, когда она свершится. Карташов был хороший психолог. Он понял, что Любимов не устоит перед видом наличных денег и сдастся, сделает все, как он потребует. Прошли годы.