Телохранитель для Евы

 — В мясорубку нас утянуло не слабую.

— Бывает. Надеюсь, что всё пройдет хорошо. И в этот раз ты спасешь то, что тебе дорого. Позвони с моего телефона своей девушке, и скажи, что до вечера тебя не будет. Волноваться же будет.

Он протянул мне мобильный, где уже был набран номер охранников дачи.

— Слушаю, Максим Витальевич, — ответили нам.

Спустя пару минут я услышал её:

— Ева, это Ян. Я должен остаться в городе допоздна. Не переживай, всё в порядке.

— Хорошо. Узнал какие-то новости?

— От части. Не по телефону. Всё расскажу когда приеду. Отдыхай, не волнуйся. Помни о малыше.

— Ладно. Буду ждать.

Повесил трубку и вернул хозяину. Разумовский смотрел на меня:

— Да. Ева, она…ждёт ребёнка. От меня.

— Чёрт, — усмехнулся Максим. — Как похожи истории нынешняя и былая. Постарайся, чтобы в этот раз всё закончилось хорошо.

— Семён, — позвал мужчина.

В гостиную вышел один из его секрьюрити.

— Мне нужно… пять парней. Сколько сейчас вас на территории?

— Четверо, Максим Витальевич.

— Найди мне срочно еще четверых. Срок час. Вызывай с выходных и тех, кто не в смену. Дело очень важное. Хорошо плачу. И требую быть, иначе тогда никакой работы у них не будет.

Семён кивнул и ушел выполнять приказ. Максим повернулся ко мне.

— Думаю, нужно ехать рано утром. Часа в четыре. Чтобы были максимально сонные и невнимательные. Как немцы на СССР напали, так и мы нападём.

— Надеюсь, ты Еве не собираешься рассказывать, что отец в заложниках у Измайлова?

— Нет, не собирался. Но кое-что мне нужно будет ей объяснить обязательно, поэтому я вечером съезжу к ней, потом вернусь сюда.

— Да можешь сразу по адресу ехать. Только не опаздывай.

Несколько часов мы прорабатывали план. Не так, чтобы Родион вовсе непобедим, но всё же он опасен и людей держит опытных. Тут важно всё продумать.

Уже около десяти вечера поехал в дачный посёлок Разумовского, к Еве.

Девушка не спала. Она ждала меня.

Подскочила, будто отпружинила от стула, едва открылась дверь. Я стала бояться любого шороха. Знаю, что это он вернулся, и всё равно страшно каждый раз, что это не он.

— Женя, — тихо позвала его.

Подошла ближе и обняла. Этот день в одиночестве, без него, без вестей и связи внешним миром, дался мне нелегко, казался бесконечным.

— Я так соскучилась.

Мужчина мягко обнял меня, помня о том, что мой живот теперь нужно оберегать.

— Я тоже. Но дела нужно было решить именно сегодня. Смотри, — Женя достал из куртки три красные книжечки и протянул мне.

Пока он снимал куртку и вешал её на крючок, я рассматривала наши новые документы. Заграничные паспорта. С визами. По ним мы все трое являлись гражданами Германии. В паспорте с моей фотографией меня звали Марта Штольц.

— Потому что я хорошо знаю немецкий и сойду за гражданина, пусть и иммигранта. Хорошо знаю страну, её уклад.