Телохранитель для Евы

Это невозможно» — твердил в ответ разум.

Ну а член… он был согласен со зверем внутри и требовал сюда немеделенно ту, что постоянно его будит не даёт покоя. Я уже и не помню, когда меня настолько сводила с ума девчонка. Да еще и Ева. Красивая, конечно, но слишком молодая, капризная, немного стервозная, иногда заносчивая — никуда не деться от этого. И мне она нравится именно такой. Ничего я не смог поделать со своей душой — она бежит по пятам за белокурым порочным ангелом с непростой судьбой, за пленницей собственной красоты.

Даже образ Лены мерк рядом с ней. Я думал уже, что эта боль не кончится никогда, и никто не сможет занять её место. И не займет — с мертвыми не соревнуются.

Он не достоин. Он урод. Ева заслуживает лучшей доли, пусть даже не со мной. Жизнь со мной её не порадует. После боли прошлого, я не готов рискнуть любить ещё раз и подвергать опасности свою женщину. Она думает о любви, а я — о её безопасной жизни. И без меня ей будет куда спокойнее. Встретит ещё парня хорошего, главное, избавить её от этого инвалида морального и насильника.

Желание переломить хребет Измайлова становится всё навязчивее…

Среди своих мыслей заметил, что в комнате Евы и Родиона стал слышен шум и возня. Даже через изоляцию проникает звук, который заставил меня вдруг сосредоточиться и насторожиться.

Прошло минут двадцать, как она ушла от меня и, видимо, теперь выясняет отношения с пока ещё мужем. Похоже, они ругаются. Надеюсь, мне не придётся встревать снова между ними сегодня? Второй раз разговоры с Родионом не прокатят. Он меня выгонит.

Внезапно я услышал крик, прямо вопль:

Кричала Ева, потом затихла. Я вскочил на ноги. Мне плевать, что именно он сейчас делает, но если она зовёт меня, я вмешаюсь.

Вылетел в коридора, за два шага дошёл до их спальни и распахнул дверь. Взору открылась картина, тряхнувшая меня на месте — Ева лежала на полу и хрипела. Родион душил её.

Не думая о последствиях, подскочил и одной рукой поднял его за ворот, заставив отпустить уже посиневшую девочку, поставил Измайлова на ноги и врезал в кадык кулаком. Мужик отрубился и упал кулем возле нас.

— Ян… — тряслась она и плакала.

На шее уже проступили чёткие следы от пальцев. Ева шептала, не говорила. Он хорошо ей передавил горло, урод. Молча взял её трусящееся от ужаса тело и вынес из комнаты. Донёс до дивана и опустил на него. Она тут же вцепилась в меня, когда поняла, что я хочу отойти:

— Нет! Не уходи. Останься со мной. Мне страшно!

Она была в шоке. Глаза как два огромных блюда, из которых безостановочно лились слёзы, голос хрипит и срывается, а на шее следы его пальцев. Только Бог знает, чего мне стоило не нанести ему смертельный удар. Я всего лишь вырубил его, часов пять он будет в отключке. А потом будем с ним объясняться.