Телохранитель для Евы

За любовь к братьям нашим меньшим.

Пока раскладывала пожитки Джуны по дому, кошка решила познакомится поближе с моим телохранителем. Вынесла ей миску с молоком, и обнаружила кошку на руках сидящего на диване Яна. Даже остановилась удивлённым столбом — Джуна никогда не идёт на руки к чужим, тем более, к мужчинам. Это чем её околдовал Ян, что она сидит прямо на его коленях и жмурится от того, как он чешет ей за ушком?

— Эй, это что такое? Предательница! Не успела ей молока принести, как она уже обнимается с чужими.

— Я не чужой, я — свой.

— Кис-кис, иди молоко пить, — позвала я кошку и поставила миску возле дивана.

Эта изменщица лишь приоткрыла глаза и лениво глянула на меня так, будто я их прервала и мешаю, потом снова закрыла глаза и замурчала в мужских руках под мягкий смех Яна. Посмотрела на мужчину — он тискал кошку и улыбался ей. Вот дела… Чудо чудное да диво дивное…

Оставила животное с её новым, весьма большим другом, и ушла к себе — пусть развлекаются, жалко что ли…

Но всё равно предательница она. И почему Джуне можно к нему на ручки, а мне нельзя?

Блин, о чём я думаю? Образ кошки, которой чешут за ушком сильные руки Яна, никак не выходил у меня из головы.

Вернулся Родион, и жизнь потекла своим чередом. Муж снова совал нос во все мои дела, ругался на шерсть Джуны на его идеальных рубашках, на что Ян потихоньку лишь посмеивался. Но отвозить её обратно Измайлов не заставлял, чему я уже была рада. Кошка была кусочком дома, частью моей прошлой, куда более счастливой жизни.

Чего я только не выдумывала, чтобы избежать «общения» с мужем, уже фантазия кончилась, честное слово. Удрать получалось не всегда, но чаще всего получалось.

На улице уже заметно похолодало, на смену осени пришла почти зима. В пригороде в ноябре бывает и снег, и заморозки, особенно по ночам. Уже почти месяц мы живём вчетвером в этом коттедже — я, Родион, Ян и Джуна. Не сошла с ума лишь потому что Измайлов часто не бывал дома, иногда по целой неделе. В эти дни я жила обычной жизнью — ездила на учёбу, готовилась к предстоящей сессии, снималась в новых проектах, и мы даже вечерами с Яном видели мою рекламу по телевизору. Мои попытки общения телохранитель пресекал, едва мне удавалось вдруг его рассмешить, или я подходила ближе, пыталась коснуться его, как он тут же вставал и уходил к себе.

Обидно. Меня по-прежнему тянуло к нему. Ночью я металась по простыням, потому что во сне он вытворял со мной такие вещи, о которых стыдно было не то, что рассказать, а даже просто вспомнить. Я грела в душе каждый новый взгляд, случайное касание или запах парфюма, когда мне удавалось подойти ближе.