Агент сигма-класса. Больше, чем телохранительница

"

"– Что ты? Джерри, что?! Ты работала под прикрытием в стане врага и внушала капитану, на какое из поселений надо обрушить всю мощь? Брала на себя ответственность за смерти гуманоидов, понимая, что в итоге это будет меньшее из зол? Успокаивала коллегу и откровенно врала ему в лицо, что всё будет хорошо, понимая, что он на самом деле идёт на верную смерть? Может, ты вела переговоры с террористами, и только от твоих способностей зависела жизнь президента и его семьи?!

Я не знала, что сказать в ответ. Конечно, я никогда и близко не делала ничего из того, что перечислила Элизабет, а с тем, с какой интонацией она буквально швыряла вопрос за вопросом, я понимала, что эльтонийка перечисляет лишь немногие вещи из собственного прошлого. Действительно, если рассматривать поступки в таком масштабе, то с точки зрения Элизабет я за свою жизнь не совершила абсолютно ничего толкового.

– Так я и думала, Джерри, – хмыкнула женщина и поднялась с табуретки. – Сильные устанавливают правила, совершают поступки и берут за них ответственность, слабые же живут по чужим правилам и просто осуждают. За весь наш разговор у тебя были претензии к другим агентам: Райану, Шелдону, Флойду и Агнесс. Ты привыкла жить как слабая и продолжаешь мыслить как слабая в то время, когда тебе дали уникальный шанс быть сильной. Подумай об этом на досуге, – произнесла она напоследок и вышла.

Когда эльтонийка покинула мою каюту, я подтянула колени к груди и тихо заплакала. Впервые за три года. Я оплакивала смерть той пары, которая погибла в зыбучих песках. Оплакивала свою прошлую жизнь, где я была счастливой Дженнифер Рэтклифф. И почему-то в этот момент вспомнилась тёплая улыбка Даррена, и слёзы потекли по щекам с новой силой. Мне подумалось, что он на моём месте обязательно нашёл бы способ спасти ларков. Из истории Федерации Объединённых Миров я знала, что адмирал Нуаре находил самые невероятные способы решения проблем из, казалось бы, безвыходных ситуаций, и он никогда ничего не боялся. Я тщательно изучила его биографию, а точнее те крохи, которые были в общем доступе в инфосети, и хорошо помнила, что тогда, когда он ещё был майором, его хотели изгнать из Космического Флота за нарушение Устава. Что это именно было за нарушение – источник умалчивал, но почему-то я была уверена, что адмирал поступил в соответствии с внутренними понятиями чести и совести.

Заливая гелевый матрас солёными слезами, я впервые за последние три года почувствовала себя той самой девятилетней девочкой, которой являлась на данный момент. Какие бы ни были жестокими слова Элизабет, в них была очень большая доля истины. Слишком большая.